Коробка упала не громко. Хуже было то, что она упала открытой.
На белый стол высыпались семена из четырёх бумажных пакетиков. Круглые, продолговатые, светлые, почти чёрные — всё перемешалось тонким слоем.
— Не двигай стол, — сказала Нина. — Я и не двигаю. — Ты на него опираешься. — Уже не опираюсь.
Лёша поднял руки.
Они пришли в областную станцию семеноводства вместе с тётей Олей, которая работала здесь лаборантом. У каждого образца был свой номер, сорт и год сбора. Из небольших партий сотрудники брали часть семян на проверку всхожести: раскладывали на влажной бумаге и смотрели, сколько прорастёт.
Тётю Олю срочно вызвали в соседний корпус, и она оставила Нину с Лёшей в комнате для посетителей, строго сказав ничего не трогать. Они ничего и не трогали, пока Лёша не задел локтем пустую папку. Папка толкнула коробку, коробка съехала со стола, а четыре открытых пакетика оказались внутри неё.
Теперь три пакетика лежали на полу, один на столе, и ярлыки сохранились только на двух.
— Всё, — сказал Лёша. — Нам конец. — Нам не конец. Нам надо ничего больше не испортить.
Нина закрыла дверь, чтобы сквозняк не разнёс семена, и поставила возле рассыпанного лист бумаги с надписью: «НЕ ТРОГАТЬ».
— Очень полезно, — сказал Лёша. — Особенно семенам.
Они дождались тётю Олю.
Она вошла, посмотрела на стол и не стала ни кричать, ни вздыхать.
— Кто задел? — Я, — сказал Лёша. — Кто собирал? — Никто, — ответила Нина. — Мы всё оставили как есть.
Тётя Оля кивнула.
— Это правильно.
На уцелевших ярлыках было написано: «горох овощной, образец 4187» и «редис, образец 5121». Два остальных ярлыка, видимо, остались в коробке, но после падения их не нашли.
— А в базе посмотреть? — спросила Нина. — Посмотрим. Только сначала выясним, какие четыре образца сегодня лежали в этой коробке.
Тётя Оля открыла журнал. В нём значились: горох, редис, гречиха и лён.
— Легко, — сказал Лёша. — Горох круглый и большой. — Это да, — ответила тётя Оля. — А дальше?
На столе действительно лежали крупные зеленоватые горошины. Их отделили пинцетом в чистую чашку.
Редис оказался сложнее. Его семена были небольшими, коричневыми, почти круглыми. Но среди них попадались похожие по размеру семена гречихи.
— Гречка же треугольная, — сказал Лёша. — Крупа в пачке выглядит треугольной, — сказала Нина. — Но это уже очищенные зёрна.
Тётя Оля достала лупу.
— Вот поэтому мы не сортируем образцы по памяти. Смотрим признаки.
Под лупой гречиха и правда отличалась: семя было трёхгранным, с заметными рёбрами. Редис — округлее, с неровной поверхностью. Лён оказался самым плоским: гладкие блестящие семечки, заострённые с одного конца.
— Значит, можно просто разобрать всё на четыре кучки, — сказал Лёша. — Можно. Но потом надо доказать, что мы ничего не перепутали.
Они разложили белые пластиковые лотки. Нина взяла пинцет, Лёша — деревянную палочку, которой удобно было поворачивать семена, не царапая их.
Сначала работа шла быстро. Горох отделялся сразу. Лён блестел и ложился плоско. Гречиха чаще всего показывала ребро.
Потом начались сомнительные семена.
— Это редис, — сказал Лёша. — Почему? — Круглое. — Оно не круглое. Посмотри сбоку. — Сбоку всё не круглое.
Нина положила семя под лупу.
— Есть ребро. — Очень маленькое. — Ребро всё равно есть.
Они отложили его в отдельную чашку «сомнительные».
Через двадцать минут таких накопилось одиннадцать.
— Если одиннадцать, значит, мы плохо умеем отличать, — сказал Лёша. — Или хорошо умеем сомневаться, — ответила Нина.
Тётя Оля принесла из шкафа маленькие весы, которые показывали массу до сотых долей грамма.
— Для одиночного семени это почти бесполезно, — сказала она. — Но для группы можно проверить, похоже ли распределение на нормальное.
Из журнала они нашли массу ста семян для каждого образца. У гороха она была самой большой, у льна — самой маленькой. Редис и гречиха различались меньше, но всё же различались.
Нина пересчитала уже отсортированные семена и записала количество. Лёша взвесил каждую группу.
— Гречихи слишком мало, — сказал он. — По сравнению с чем? — С тем, сколько должно было быть в пакетике. Тут в журнале написано, что отобрали примерно двадцать граммов.
Тётя Оля посмотрела на весы.
— Хорошо заметил.
Они заглянули под стол. Там нашлось ещё шесть семян. Потом Лёша посветил телефоном вдоль пола и увидел несколько тёмных точек под шкафом.
— Я туда не полезу рукой. — И не надо.
Тётя Оля принесла длинную кисть. Семена выкатили на белый лист.
Но даже после этого массы не сходились.
— Не хватает примерно двух граммов, — сказала Нина. — Они могли улететь далеко? — Дверь была закрыта.
Лёша снова посмотрел на коробку. В одном углу у неё был загнут картонный клапан.
— А под этим?
Он осторожно отогнул клапан. Между слоями картона застряла россыпь гречихи.
— Вот они.
Теперь четыре группы выглядели убедительно. Оставалась проблема двух потерянных ярлыков.
— Их можно напечатать заново? — спросила Нина. — Можно, если точно знаем номера образцов, — сказала тётя Оля.
В журнале у гречихи и льна были номера 6234 и 6235. Но какой номер относился к чему, на странице было неясно: запись шла сокращённо, а часть строки закрывала наклейка.
— В компьютере должно быть, — сказал Лёша.
В базе нашлись оба номера. 6234 — лён-долгунец, 6235 — гречиха посевная.
— Всё? — спросил он. — Почти.
Тётя Оля не стала сразу пересыпать семена обратно. Из каждой группы она взяла по десять штук и ещё раз проверила под лупой, уже вслепую: Нина подавала чашку без названия, тётя Оля называла культуру по виду.
Все четыре совпали.
— Теперь можно считать, что восстановили, — сказала она.
Они распечатали новые ярлыки, подписали дату происшествия в журнале и отдельно отметили, что образцы пересортированы после смешивания.
— Это обязательно писать? — спросил Лёша. — Обязательно. Если потом в проверке будет что-то странное, следующий человек должен знать, что происходило с образцом.
Когда всё было убрано, на столе осталась только чашка с одиннадцатью сомнительными семенами.
— А эти куда? — спросила Нина.
Тётя Оля улыбнулась.
— А вот эти сейчас разберёте ещё раз. Уже без паники.
На второй попытке девять определили сразу. Десятое оказалось редисом. Одиннадцатое Нина и Лёша долго крутили под лупой.
— Гречиха, — сказал Лёша. — Редис, — сказала Нина.
Тётя Оля посмотрела.
— Сорняк. Попал в образец ещё до нас.
Лёша откинулся на стуле.
— То есть мы полчаса спорили о семени, которое вообще не участвовало в нашем происшествии? — Зато теперь его нашли, — сказала Нина.
Лёша подумал и записал на бумажке: «ПЯТАЯ КУЧКА — НЕОЖИДАННОСТИ».
Тётя Оля бумажку не выбросила. Она прикрепила её магнитом над рабочим столом.