За сорок минут до генеральной репетиции Арсений заметил, что главный прожектор светит не туда.
Белый круг должен был ложиться точно на середину нарисованной площади — туда, где во втором акте появлялся король. Вместо этого круг упрямо ползал по левой кулисе, цеплял деревянное дерево и половиной уходил на стену.
— Его кто-то сдвинул? — спросил Арсений.
Осветитель Валерий Петрович стоял на стремянке и смотрел не на луч, а на маленькую металлическую рамку возле прожектора.
— Сам прожектор на месте.
— Тогда почему свет сбежал?
— Вот это и надо понять.
Арсений пришёл в театр к отцу, который работал здесь плотником. Обычно ему разрешали сидеть в заднем ряду, пока взрослые готовят сцену. Но сегодня в зале было слишком жарко, пахло свежей краской, а на сцене всё время что-нибудь ехало, звенело или требовало отвёртку. Сидеть спокойно не получалось.
Валерий Петрович спустился.
— Смотри. Прожектор висит на ферме.
Фермой здесь называли длинную металлическую конструкцию над сценой. На ней держались фонари, кабели и часть декораций.
— Он закреплён двумя зажимами. Они целы. Поворотный механизм тоже не гуляет.
Арсений посмотрел наверх. Прожектор был похож на чёрную короткую пушку.
— Может, линза?
— Хорошая мысль.
Они погасили свет, дождались, пока корпус немного остынет, и Валерий Петрович проверил переднюю линзу. Она сидела ровно.
— Значит, осталось зеркало? — спросил Арсений.
— В этом прожекторе зеркала нет.
Арсений нахмурился.
— Тогда я уже израсходовал все детали, которые знаю.
— Это полезное состояние.
— Когда ничего не знаешь?
— Когда перестаёшь угадывать и начинаешь смотреть.
На сцене режиссёр хлопнула в ладоши:
— Через тридцать пять минут начинаем прогон со светом!
Валерий Петрович включил прожектор снова.
Белый круг возник там же — на кулисе.
Арсений встал в середине сцены и посмотрел вдоль луча. Свет шёл сверху, чуть сбоку. В воздухе летала пыль, и от этого луч был виден целой белой трубой.
— Он ведь не кривой, — сказал Арсений. — Он прямой. Просто направлен не туда.
— Именно.
— Но прожектор не повернулся.
Арсений отошёл вправо. Потом влево. Потом поднялся по двум ступенькам на авансцену и снова посмотрел наверх.
Рядом с прожектором висел ещё один прибор, гораздо меньше. На нём была плоская блестящая пластина.
— А это что?
— Поворотное зеркало для второго луча. Другой системы.
— Оно не может загораживать наш?
— Не должно.
Арсений прищурился.
Край белого луча как раз проходил возле этой пластины.
— А если всё-таки может?
Валерий Петрович взял рацию.
— Дима, подними второй прибор на десять градусов.
Где-то наверху щёлкнул мотор. Маленькая блестящая пластина повернулась.
Белый круг на сцене дёрнулся.
Арсений даже присел от неожиданности.
— Вот!
Но круг не встал на место. Он только перескочил с кулисы на нарисованный дом.
— Значит, мешает не полностью, — сказал Валерий Петрович. — Часть света отражается.
— Почему зеркало оказалось перед чужим прожектором?
— Хороший вопрос номер два.
Они поднялись на технический балкон. Оттуда сцена казалась плоской, а люди — маленькими. Валерий Петрович показал Арсению метки на металлической планке.
Каждый прибор имел своё рабочее положение. После ремонта их должны были вернуть по этим меткам.
— Здесь семь, — сказал Арсений.
— А должно быть?
Валерий Петрович посмотрел в лист настройки.
— Пять с половиной.
— То есть второй прибор стоит неправильно.
— Похоже на то.
Арсений уже хотел сказать, что загадка решена, но заметил ещё кое-что.
Метка «пять с половиной» была зачёркнута карандашом, а рядом стояла новая: «семь».
— Его специально переставили.
Валерий Петрович взял лист ближе.
— Вчера на этой сцене был концерт. Для концерта прибор действительно ставили на семь.
— А сегодня забыли вернуть?
— Возможно.
Режиссёр снизу снова крикнула:
— Тридцать минут!
Валерий Петрович связался с техником наверху. Тот начал возвращать зеркало на прежний угол.
Арсений смотрел на сцену.
Белый круг медленно пополз к центру, миновал дом, край фонтана и почти дошёл до нужной площади.
Почти.
Он остановился в полуметре от метки.
— Всё равно мимо, — сказал Арсений.
— Вижу.
Теперь Валерий Петрович нахмурился по-настоящему.
— Если зеркало вернули точно, луч должен совпасть.
Арсений снова посмотрел на лист. Потом на сцену.
На полу стоял маленький крест из белой клейкой ленты.
— А это точно середина?
— Сценическая метка короля.
— Я не про короля. Я про то, где она должна быть.
Режиссёр услышала и подошла.
— Что с меткой?
— Она вчера была здесь?
— Нет. Вчера сцену полностью освобождали.
— А сегодня кто клеил?
Подошёл помощник режиссёра.
— Я. По старой схеме.
— Покажи схему, — попросил Арсений.
Помощник принёс распечатку. На ней расстояние от края сцены до метки было указано: семь метров двадцать сантиметров.
Арсений взял рулетку у отца.
От края до креста оказалось семь метров семьдесят.
— Полметра, — сказал он.
Помощник режиссёра хлопнул себя по лбу.
— Я мерил от чёрной линии.
— А надо от края площадки, — сказал Валерий Петрович.
Все посмотрели на белый круг. Он лежал как раз там, где по схеме должна была находиться метка.
Режиссёр засмеялась:
— Получается, прожектор сначала был виноват наполовину, а потом вообще оказался прав?
— Прожектор, — сказал Валерий Петрович, — всё это время ничего не утверждал.
Белый крест переклеили.
Проверили второй световой прибор. Проверили ещё два соседних — уже без приключений. Потом на сцену вышел актёр в длинном красном плаще.
— Где мне вставать?
— На крест, — ответил помощник режиссёра.
— На этот?
— На этот. Сегодня он проверенный.
До начала прогона оставалось восемь минут.
Арсений сел в первый ряд. Отец принёс ему бутылку воды.
— Помог?
— Я сначала придумал линзу, потом зеркало, потом оказалось, что зеркало действительно мешает, потом оказалось, что метка тоже неправильная.
— Нормальный ремонт, — сказал отец. — Если причина одна, мастерам скучно.
Свет в зале погас.
На сцене возникла площадь. Актёр сделал три шага и встал на белый крест.
Прожектор включился сразу.
Круг света лёг точно на красный плащ, от воротника до сапог.
Арсений машинально посмотрел на левую кулису.
Там было темно.
И это впервые за весь вечер выглядело совершенно правильно.