— Только не нажимай зелёную кнопку.
— Я и не нажимаю.
— У тебя палец на ней.
— Палец — это ещё не нажатие.
Так началась наша экскурсия в старом почтамте.
Меня зовут Нина, а Паша — мой младший брат. В тот день мама помогала оформлять выставку, и нас на два часа пристроили к хранителю музея Игорю Андреевичу. Он показывал нам вещи, которыми когда-то пользовались почтовые служащие: тяжёлые весы, штемпельную машинку, мешки с металлическими пломбами и самое интересное — пневматическую почту.
Пневмопочта выглядела как две прозрачные трубы толщиной с водосточную. Они шли вдоль стены, поворачивали под потолком и исчезали в соседней комнате.
— Кладёшь записку в капсулу, — объяснил Игорь Андреевич, — закрываешь крышку, вставляешь сюда и включаешь воздух. Поток толкает капсулу по трубе.
— Как пылесос наоборот? — спросил Паша.
— Очень грубо, но для первого раза сойдёт.
На стойке лежала цилиндрическая капсула с мягкими кольцами по краям. Игорь Андреевич написал на бумажке: «Проверка линии. Приёмная, ответьте».
— А теперь зелёную можно? — спросил Паша.
— Теперь можно.
Он нажал.
В трубе загудело. Капсула исчезла с таким «фьюп», будто её проглотила стена.
— Всё? — спросила я.
— Через несколько секунд должна быть в приёмной.
Из соседней комнаты послышался удар.
— Пришла! — обрадовался Паша.
Игорь Андреевич нахмурился.
Почти сразу труба снова загудела. Что-то пронеслось над нашими головами. Капсула выскочила в приёмное гнездо с нашей стороны и мягко стукнулась о резиновый упор.
Паша уставился на неё.
— Они ответили очень быстро.
Я открыла крышку. Внутри лежала наша же записка.
— Они вообще не ответили.
— Значит, капсула вернулась, — сказал Игорь Андреевич. — Интересно.
— А так должно быть?
— Нет.
Это было лучшее слово на экскурсии.
Игорь Андреевич позвонил в соседнюю комнату.
— Лена, ты видела капсулу?.. Понял. Ничего не трогай.
Он положил трубку.
— Она дошла до распределителя и сразу ушла назад.
— До чего? — спросил Паша.
— До коробки, где поток направляют в нужную трубу. Там внутри поворачивается заслонка. Представь стрелку на железной дороге: один путь сюда, другой туда.
— Значит, стрелка была не туда.
— Возможно.
Мы пошли в соседнюю комнату. На стене висел серый металлический ящик. Из него выходили три трубы. Рядом стояла Лена, реставратор, в синих перчатках.
— Я его утром не открывала, — сказала она. — Вчера линия работала.
Игорь Андреевич снял крышку ящика. Внутри действительно была круглая камера и плоская заслонка на оси. Рычажок снаружи показывал положение: «зал», «приёмная», «архив».
Он перевёл на «приёмную».
— Стоял между метками, — сказал Паша.
— Чуть-чуть, — заметила я.
— Для трубы чуть-чуть тоже считается.
Мы вернулись к стойке.
В капсулу положили новую бумажку: «Попытка номер два».
— Теперь я нажму, — сказала я.
— Почему ты?
— Потому что прошлый раз нажимал ты.
— Это не аргумент.
— Это расписание.
Я нажала зелёную кнопку.
Фьюп.
Капсула ушла. Удар в соседней комнате. Тишина.
— Получилось, — сказал Паша.
Труба загудела.
Капсула вернулась.
— Не получилось, — сказала я.
Внутри по-прежнему лежала «Попытка номер два».
Игорь Андреевич почесал подбородок.
— Теперь заслонка точно стояла правильно.
— Может, она сама двигается от воздуха? — спросил Паша.
Мы снова пошли к распределителю.
Рычажок действительно ушёл в сторону. Совсем немного, но уже не совпадал с меткой.
— Ага! — Паша ткнул пальцем в винт у основания рычага. — Он болтается.
— Не трогай, — одновременно сказали мы с Игорем Андреевичем.
— Я показывал.
Винт подтянули маленьким ключом. Рычаг перестал шататься.
— Третья попытка, — объявил Паша. — Теперь точно.
— Никогда не говори «точно» рядом со старой техникой, — сказала Лена.
Она оказалась права.
Капсула дошла до распределителя. Там что-то громко щёлкнуло. Потом зашуршало. Потом капсула вернулась в третий раз.
Паша сел на стул.
— Она нас любит.
— Или приёмная её не любит.
Игорь Андреевич уже не улыбался. Через час должна была прийти группа школьников. Пневмопочта была главным действующим экспонатом выставки.
— Придётся показывать без запуска, — сказал он.
— Подождите, — попросил Паша. — В этот раз рычаг не сдвинулся.
Мы проверили. Он стоял точно на метке.
— Значит, причина другая, — сказала я.
— Спасибо, инженер, — ответил Паша.
— Пожалуйста, кнопочник.
Лена принесла фонарик. Игорь Андреевич отключил установку от питания, чтобы вентилятор случайно не включился, и открыл крышку распределителя снова.
Я смотрела внутрь и ничего необычного не видела.
— Куда капсула должна идти?
— Вот сюда, — Игорь Андреевич показал на правый патрубок.
— А возвращается почему?
— Если не проходит вперёд, поток может вытолкнуть её обратно при переключении.
Паша посветил сбоку.
— Там что-то белое.
На стыке трубы и распределителя торчал краешек бумаги.
Лена достала длинный пинцет.
— Только без рывков.
Она подцепила край и вытянула сложенный лист. Потом ещё один. И ещё маленький обрывок.
На первом было напечатано: «Схема размещения витрин». На втором — список удлинителей.
Игорь Андреевич посмотрел на Лену.
— Это вчерашнее оформление.
— Мы отправляли бумаги в архив через капсулу, — сказала она. — Но только в капсуле.
— Видимо, крышку один раз закрыли не до конца, — сказала я.
— Вот, — сказал Паша. — А ты говорила, я только кнопочник.
— Ты очень наблюдательный кнопочник.
— Уже лучше.
Игорь Андреевич поднял прозрачную капсулу.
— Если лист высунулся из неплотно закрытой крышки, поток мог вытянуть его в трубу. Потом бумагу затянуло к сужению. Первый раз капсула ударилась в пробку и вернулась. Второй — тоже. А после затяжки винта заслонка уже была ни при чём.
— То есть у нас было две поломки сразу? — спросил Паша.
— Одна настоящая неисправность и одна бумажная пробка. Очень жизненно.
Трубу осмотрели фонариком. Больше ничего не торчало.
— Четвёртая попытка, — сказал Паша.
— Ты же слышал про слово «точно», — напомнила Лена.
Мы положили внутрь записку: «Если эта капсула вернётся, мы сдаёмся».
— Это официальный текст? — спросила я.
— Теперь официальный.
Игорь Андреевич проверил крышку капсулы. Паша проверил метку рычага. Я посмотрела, чтобы в трубе у входа ничего не было.
— Нажимайте вдвоём, — сказал Игорь Андреевич.
Зелёная кнопка была большая. Мы положили на неё по пальцу.
— Три, два, один.
Фьюп.
Капсула ушла.
Удар.
Мы ждали.
Труба над нами молчала.
Из соседней комнаты раздался голос Лены:
— Получила!
Паша вскочил.
— Пусть пишет ответ!
Через полминуты труба загудела в обратную сторону. На этот раз капсула прилетела как положено — из приёмной, а не отскочив от распределителя.
Я открыла её.
На нашей записке Лена приписала: «Сдаваться отменяется. Передайте кнопочнику, что он получает повышение».
— Видишь? — сказал Паша. — Сразу заметили специалиста.
— А инженеру?
— Инженер сам себе напишет.
Когда пришли школьники, Игорь Андреевич показывал пневмопочту уже без нас. Мы сидели в углу за старым почтовым столом и сортировали открытки для маминой витрины.
— Хочешь, угадаю, что он сейчас скажет? — спросила я.
Из соседнего зала донёсся голос Игоря Андреевича:
— Представьте железнодорожную стрелку: один путь сюда, другой туда.
Паша ухмыльнулся.
— А про три возвращения расскажет?
— Ни за что.
Через минуту школьники хором закричали: «Ещё раз!» — и труба снова сказала своё короткое «фьюп».
Паша положил открытку в стопку.
— Хорошо, что она четвёртый раз не вернулась.
— Почему?
— Пришлось бы повышать нас обоих.