В первый день августа дорожка в старом Кирпичном парке провалилась под велосипедом Оли. Не глубоко — колесо ушло в мокрую глину по втулку, но Оля всё равно перелетела через руль и села прямо в лопухи.
— Отличное начало каникул, — сказала она, проверяя локти.
Рядом стоял сторож Сергей Павлович с метлой. Он вытащил велосипед и нахмурился на яму.
— Вчера здесь было сухо.
— А дождя не было пять дней, — заметила Оля.
Из глины медленно выступала прозрачная вода. Она собиралась в ямке и уходила под край дорожки.
Парк устроили на месте старого кирпичного завода. От завода остались высокая труба, два обжиговых корпуса и заросший карьер. Мама Оли работала в городском музее и иногда брала дочь на раскопки старых фундаментов. Поэтому Оля знала: если вода появляется без дождя, надо искать, откуда она пришла и куда собирается идти.
Сергей Павлович поставил вокруг провала красные стойки.
— Закроем дорожку. Завтра вызовут рабочих.
— А сегодня?
— Сегодня никто не полезет под землю.
Оля и не собиралась. Она решила пройти над землёй.
У неё был блокнот в клетку, компас на шнурке и мел. От провала Оля пошла вверх по склону. Через каждые десять шагов она трогала землю ладонью и отмечала на плане: сухо, влажно, холодно. В тени старой трубы нашлась узкая полоса травы, заметно зеленее соседней. Полоса тянулась к бывшему заводскому двору.
— Подземная река? — спросил присоединившийся Сергей Павлович.
— Пока только мокрая полоса.
За обжиговым корпусом они увидели кирпичный колодец, закрытый тяжёлой решёткой. На табличке было написано: «Дренажная камера. 1912». Дренажом называли трубы и канавы, которые отводили лишнюю воду, чтобы земля не размокала.
Сергей Павлович посветил фонарём сквозь решётку. Внизу блестела вода.
— Обычно там сухое дно.
Оля присела. Из левой кирпичной трубы вода текла ровной струёй. Правая, более широкая, молчала.
— Эта приносит воду. А та должна уносить?
— Похоже на то.
Они позвонили директору парка. Тот запретил открывать камеру без мастера, но разрешил осмотреть все решётки снаружи. Через полчаса приехала инженер Наталья Романовна — невысокая женщина в резиновых сапогах, с рулеткой и складной рейкой.
Она не стала сразу искать засор. Сначала попросила Олю показать записи.
— Холодная полоса идёт отсюда к провалу, — объяснила Оля. — Значит, вода выходит из камеры и течёт под дорожкой.
— Или наоборот, — сказала Наталья Романовна. — Как проверим направление?
Оля задумалась. Поверхность земли почти ровная. По лужам было непонятно.
Инженер достала небольшой прозрачный пакет с ярко-зелёным порошком.
— Это безопасный трассер. Краситель для проверки движения воды. Одной щепотки хватит.
Решётку открыли специальным ключом. Спускаться внутрь никто не стал. Наталья Романовна развела порошок в ведре и вылила зелёную воду в левую трубу. Сергей Павлович остался у камеры, а Оля с инженером побежали к провалу.
Сначала ничего не происходило. Потом из-под глины показалась тонкая зелёная нитка.
— Направление подтверждено, — сказала Наталья Романовна. — Теперь ищем, почему отвод не работает.
Они вернулись к камере. Правую трубу закрывала вода, но на поверхности у самого отверстия плавали мелкие кусочки коры.
— Засор далеко? — спросила Оля.
— Не обязательно. Видишь, вода у трубы почти неподвижна? Если бы проход был свободен, мусор тянуло бы внутрь.
Инженер опустила в камеру длинную рейку с крюком. На третьей попытке крюк зацепил что-то тяжёлое. Вверх поднялся край старого мешка, набитого мокрыми листьями и глиной.
— Кто-то бросил мешок?
— Скорее, его принесло из двора во время весеннего паводка, — ответила Наталья Романовна. — Он застрял у решётки внутри трубы, а летом постепенно забился мелким мусором.
Одной рейкой мешок было не вытащить. Наталья Романовна вызвала аварийную бригаду. Рабочие поставили треногу, закрепили страховочный трос и подняли мешок за петлю. Из правой трубы сразу хлынула мутная вода. Уровень в камере начал падать.
— Всё? — спросил Сергей Павлович.
— Для камеры — почти, — сказала инженер. — Для дорожки ещё нет. Под ней образовалась пустота.
Рабочие сняли несколько плиток. Под ними обнаружился промытый ход шириной с рюкзак. Если бы просто засыпать яму сверху, следующая тяжёлая машина снова продавила бы дорожку.
Оля смотрела, как в пустоту укладывают щебень слоями и каждый слой уплотняют небольшой виброплитой. Машина подпрыгивала и гудела, заставляя камешки садиться плотнее.
— Значит, мой велосипед был разведчиком, — сказала Оля.
— Неподготовленным и без каски, — заметил Сергей Павлович.
К вечеру дорожку выровняли, но ограждение оставили до утра. Наталья Романовна попросила у Оли страницу из блокнота и перерисовала схему в рабочий журнал. Потом достала из машины старый план завода. На нём тонкая синяя линия шла от карьера через дренажную камеру к оврагу.
— Вот ваш ручей, — сказала она. — Он не совсем природный. Сто лет назад рабочие собрали грунтовую воду в кирпичные трубы. Но вода помнит уклон лучше, чем люди помнят старые чертежи.
На следующий день у входа в парк появилась новая табличка с планом подземного дренажа. Красную точку «Вы находитесь здесь» Сергей Павлович поставил рядом с провалившейся дорожкой.
Оля приехала проверить ремонт. Колесо прошло по плиткам ровно.
— Испытание завершено, — объявил сторож. — На этот раз разведчик остался в седле.
Он вручил Оле маленький светоотражающий жилет, оставшийся от детского праздника. На спине кто-то уже написал маркером: «Помощник парка».
Оля надела жилет и поехала дальше — медленно, потому что теперь знала: даже самая обычная дорожка иногда лежит поверх целой карты, которую ещё никто не дорисовал.