Есть такие деревни, где про каждый старый предмет знают больше, чем про нового соседа. В Крутом Логу так было с колодцем возле бывшей почты. Про него знали, кто менял ворот, кто уронил туда ведро и в каком году каменное кольцо над землёй стало кривым.
А однажды колодец начал отвечать позже.
Первым это заметил Петя.
Он приехал к деду в августе, когда дорога пылила до самых калиток, а яблоки падали ночью так громко, будто кто-то ходил по саду. Утром дед послал Петю за водой для огурцов.
Петя поставил ведро на край, заглянул вниз и крикнул:
— Эй!
Сначала снизу пришло обычное короткое:
— Эй!
Петя уже взялся за ворот, но через несколько секунд из глубины снова донеслось:
— Э-эй!
Он отпустил ручку.
— Дед!
Дед пришёл в резиновых сапогах, хотя дождя не было две недели.
— Чего?
— Он два раза отвечает.
— Кто?
— Колодец.
Дед посмотрел вниз.
— С утра?
— С утра.
— Значит, не выспался.
Так отвечают деды, когда им интересно, но они не хотят показывать это сразу.
Петя хлопнул ладонями.
Хлопок вернулся почти сразу. Потом — тише и ниже — ещё один.
Дед перестал улыбаться.
— Вчера такого не было.
Они позвали соседку Валентину Ивановну. Она принесла не совет, а половник.
— Голосом вы можете одинаково кричать, а железо звенит честно, — сказала она и стукнула половником по каменному краю.
Дзынь.
Через мгновение снизу пришёл тонкий металлический отклик.
И ещё через несколько секунд — второй.
— Вот, — сказала Валентина Ивановна. — Позже.
К обеду у колодца стояли шестеро взрослых и четверо детей. Кто-то предлагал вызвать мастера. Кто-то говорил, что вода упала. Кто-то уверял, что под землёй открылась пещера.
— Пещера за одну ночь? — спросил Петя.
— Под землёй всякое бывает, — ответил сосед Николай.
— Но звук вчера был один.
— Значит, всякое случилось ночью.
Петю такой ответ не устроил.
Он принёс телефон с секундомером. Дед хлопал, Петя нажимал кнопку. Первый отклик приходил почти сразу — меньше чем через секунду. Второй — примерно через четыре.
Они повторили опыт пять раз.
— Четыре, — сказал Петя. — Почти одинаково.
— И что нам дают твои четыре? — спросил дед.
— Если это случайный звук, он бы не ждал каждый раз одинаково.
Дед кивнул.
— Это уже разговор.
Петя лёг животом на деревянный настил и посветил вниз мощным фонарём. Вода блеснула далеко внизу. Каменные кольца стен уходили ровно, но примерно на середине глубины справа темнело круглое отверстие.
— Там дырка.
— Там всегда дырка, — сказал дед. — Старая переливная труба.
Когда-то рядом стояла общественная баня. Из колодца в накопительный бак шла труба. Баню закрыли много лет назад, трубу заглушили со стороны здания и про неё почти забыли.
— А она длинная? — спросил Петя.
— Метров двадцать, наверное. Потом поворот.
Петя снова хлопнул.
Первый звук вернулся из шахты. Второй запоздал.
Он посмотрел на отверстие.
— А если второй ходит по трубе?
Николай усмехнулся:
— Звук ногами не ходит.
— Зато отражается.
Петя знал это по школьному коридору: если хлопнуть возле лестницы, звук возвращается от дальней стены. Чем дальше преграда, тем позже эхо.
Дед нашёл в сарае длинную верёвку и маленький металлический колокольчик от старой коровьей упряжи.
— В трубу ничего не суём, — сразу предупредил он. — Только проверим, оттуда ли приходит звук.
Они опустили колокольчик в колодец до уровня отверстия. Петя стоял сверху с телефоном, дед осторожно качнул верёвку.
Звон получился слабый.
Но второй звон пришёл отчётливо именно справа.
— Труба, — сказал Петя.
Теперь оставался вопрос: почему раньше она молчала.
К старой бане пошли всей компанией. Здание давно стало складом садового товарищества. За ним росли крапива и два огромных лопуха. Дед показал место, где когда-то выходила труба.
Заглушка лежала на земле.
А в круглое отверстие уходила новая пластиковая труба толщиной с руку.
— Это ещё что? — спросил дед.
Из-за угла появился Николай с таким видом, будто случайно проходил мимо собственного сарая.
— Я вчера воду из бочки сливал.
Оказалось, Николай решил провести слив от дождевой ёмкости за баней в старую трубу. Он знал, что та давно не используется, и вставил в неё шланг. Потом дождевой воды оказалось мало, шланг он вынул, а заглушку вернуть забыл.
— Значит, труба открылась с двух сторон, — сказал Петя.
Дед постучал пальцем по железу.
— И стала длинным коридором для звука.
Но четыре секунды всё равно казались слишком большим временем для двадцати метров.
Петя нахмурился.
— Не сходится.
— Вот теперь ты настоящий специалист, — сказал дед. — Нашёл объяснение и сразу нашёл, чем оно плохо.
Они обследовали старую трубу снаружи. За баней она не заканчивалась. Оказалось, Николай подключился не к той ветке: старая система шла дальше, к бывшей прачечной, потом делала поворот к котельной. Часть труб была засыпана, часть проходила в пустом бетонном канале под землёй.
К вечеру приехал Андрей, местный мастер по водопроводу. Он не полез внутрь и не стал ничего разбирать. Сначала попросил план старой бани, потом простучал доступные участки трубы и сказал:
— Вода в колодце чистая, но эту трубу всё равно надо снова закрыть. Не из-за эха. Через открытый канал туда может попасть мусор.
Он поставил новую плотную заглушку.
Петя хлопнул у колодца.
— Эй!
Короткое эхо вернулось сразу.
Они подождали.
Ничего.
— Всё, выспался, — сказал дед.
На следующий день Петя нарисовал схему: колодец, боковая труба, старая баня, прачечная, котельная. Стрелками показал, куда мог уходить звук. Он не был уверен, где именно тот отражался и почему задержка получалась такой большой. Андрей сказал, что без точной длины и состояния канала это не вычислить.
Пете такой ответ понравился больше, чем история про внезапную пещеру.
Перед отъездом он снова пошёл за водой.
Опустил ведро, поднял полное, уже собрался уходить и всё-таки сказал в колодец:
— Пока.
— Пока, — сразу ответила шахта.
Петя подождал ещё пять секунд.
Тишина.
— Вот и договорились, — сказал он.
А колодец, надо отдать ему должное, больше не опаздывал.