— Семнадцатый не трогать, — сказал инженер Громов, не отрываясь от журнала. — Он у нас подозрительный.
Полина уже протянула руку к серому кубику и сразу убрала её. На столе стояли двадцать одинаковых бетонных образцов — каждый размером примерно с крупный грейпфрут, только квадратный. На одном боку чёрным маркером были написаны номера. Кубик № 17 ничем не отличался от соседей, кроме тонкой белой полосы на ребре.
Сегодня в лаборатории строительного колледжа был день открытых дверей. Полинина мама проверяла вентиляцию в соседнем корпусе, а Полину на час оставили у Громова, старого знакомого семьи. Он не развлекал её экскурсионными загадками и не говорил: «А сейчас вы увидите чудо». Он просто выдал защитные очки и разрешил смотреть, как проверяют бетон.
— Чем подозрительный? — спросила Полина.
— По журналу он должен быть из смеси Б-4. Но вес у него почти как у Б-6. А если номер перепутан, результат испытания уйдёт не в ту строку.
Громов показал на пресс за прозрачным защитным экраном. Внутри была металлическая площадка. На неё ставили кубик, сверху медленно опускалась плита и давила, пока образец не разрушался. По прибору узнавали, какую нагрузку выдержал бетон.
— И потом уже не проверишь, тот ли это был кубик, — сказала Полина.
— Именно. Поэтому семнадцатый пока живёт отдельно.
На соседнем столе лежали карточки смесей. В Б-4 было больше обычного щебня, а в Б-6 — мелкий тяжёлый заполнитель из дроблёной горной породы. Полина не стала запоминать названия. Достаточно было увидеть два прозрачных контейнера: в одном серые камешки были крупнее и легче, в другом — тёмные, мелкие и заметно тяжёлые.
— А белая полоса что значит?
— Вот это я и не знаю. В журнале про неё ничего нет.
Громова позвали к телефону. Перед уходом он сказал:
— Смотреть можно. Поднимать кубики можно двумя руками. На пресс ничего не ставить.
Полина начала с весов. № 16 весил 2 килограмма 318 граммов. № 18 — 2 килограмма 325 граммов. Оба были Б-4. Семнадцатый показал 2 килограмма 487 граммов.
— Ну да, — пробормотала Полина. — Тяжёлый.
Рядом стояли образцы Б-6. Их вес начинался примерно от 2 килограммов 460 граммов. Всё вроде бы подтверждало ошибку. Можно было просто переставить карточку и объявить дело закрытым.
Но Полина вспомнила фразу Громова: «почти как». Почти — неприятное слово. Оно часто маскируется под «точно».
Она осмотрела кубик со всех сторон. Поверхность была шероховатая. В маленьких ямках виднелись камешки. На № 16 попадались светлые крупные кусочки. На № 17 — тоже. Тёмного мелкого заполнителя, как у Б-6, Полина не увидела.
Вернулся Громов.
— Ну?
— По весу он Б-6. По камням похож на Б-4.
— Значит, стало интереснее.
Он не стал подсказывать. Вместо этого достал из шкафа папку с листами, где были записаны дата изготовления, номер замеса и масса каждого кубика сразу после формовки.
— Ищи семнадцатый.
В день, когда делали эту серию, изготовили двенадцать кубиков Б-4: номера с 13-го по 24-й. У каждого была записана начальная масса. Семнадцатый и тогда был тяжелее остальных — 2 килограмма 506 граммов. Значит, он не набрал лишнюю воду потом и не стал тяжелее из-за хранения.
— Может, в форму случайно насыпали не ту смесь? — предположила Полина.
— Может. Но тогда почему наружу торчит заполнитель от Б-4?
Они пошли в помещение, где хранились формы. Сейчас там ничего не заливали, и Громов разрешил Полине подойти к стеллажу. Металлические формы были разборными: четыре стенки и дно стягивались болтами. На нескольких сохранились цветные метки краской.
Полина увидела белую полоску на одной форме.
— Такая же!
Громов наклонился.
— Форма № 5. Хорошо. Но это пока только след.
На стене висела старая фотография рабочего стола, сделанная в тот день для отчёта. На ней были формы, ведро со смесью и листок с номерами. Полина приблизила снимок на планшете. Белая метка была видна. Рядом стояла маленькая металлическая табличка «17».
— Значит, кубик точно из этой формы.
— Похоже на то.
— А форма могла быть тяжелее?
Громов усмехнулся.
— Кубик вынимают из формы до взвешивания.
Полина снова посмотрела на форму № 5. На внутренней стороне дна был неглубокий круглый след, будто туда когда-то приклеивали что-то размером с монету.
— Здесь что было?
Громов перестал улыбаться.
— Понятия не имею.
Они нашли техника Сафонова, который работал в лаборатории в тот день. Тот сначала не вспомнил ничего, потом увидел форму и хлопнул себя по карману халата.
— Точно. Магнитная шайба.
— Зачем в форме магнитная шайба? — спросила Полина.
— Не в форме. Под формой. У неё дно чуть качалось на столе, и я временно подложил толстую стальную шайбу, чтобы не гуляла. А потом…
Он замолчал.
— Потом она оказалась внутри? — догадался Громов.
— Если прилипла к дну, когда форму переставляли, могла. Залили сверху смесью, а при распалубке она осталась в бетоне.
Полина посмотрела на кубик. Стальная шайба внутри могла добавить массу, но весила ли она сто шестьдесят граммов? Сафонов принёс такую же из ящика. Весы показали 164 грамма.
Разница почти совпала.
— Тогда можно считать, что нашли? — спросила Полина.
Громов покачал головой.
— Мы нашли хорошее объяснение. Но если собираемся писать его в протокол, неплохо бы получить независимый признак.
В лаборатории был небольшой ручной прибор, который реагировал на металл за тонким слоем материала. Обычно им искали положение арматуры в готовых конструкциях. Громов провёл датчиком по граням кубика. На пяти местах экран молчал. У нижней грани сигнал резко вырос.
Они повернули кубик и повторили. Сигнал оказался в том же углу.
— Шайба, — сказал Сафонов. — Моя прекрасная шайба. Год искал.
— Теперь не достанешь, — заметила Полина.
— Значит, нашлась окончательно.
Но оставался вопрос с испытанием. Если внутри кубика металл, его нельзя считать обычным образцом Б-4: шайба могла повлиять на то, как он разрушится под прессом. Громов зачеркнул строку «испытание на прочность» для № 17 и написал: «исключён из серии: постороннее металлическое включение». Рядом указал, как это установили.
— А новый кубик? — спросила Полина.
— Для этой серии уже поздно. Возьмём результат остальных и отметим, что образцов одиннадцать. Нельзя превращать ошибку в правильный результат только потому, что очень хочется полного столбца.
Сафонов тем временем снял с формы № 5 белую метку и приклеил красную.
— Это что значит?
— «Не использовать, пока не заменим дно». И никаких временных шайб.
Громов наконец поставил в пресс кубик № 16. Закрыл защитный экран. Плита пошла вниз. Сначала ничего не происходило, потом по серой поверхности пробежала трещина, прибор пискнул, и пресс остановился.
Полина посмотрела на отдельный стол, где остался № 17. Теперь он был не «подозрительным кубиком» и не «перепутанным Б-6». У него появилась вполне конкретная история: форма № 5, белая полоска, пропавшая шайба и сигнал датчика у нижнего угла.
Перед уходом Громов наклеил на него новую карточку.
«Образец № 17. Не испытывать. Учебный пример».
Сафонов дописал снизу карандашом: «Шайбу не возвращать владельцу».
— Вот это уже лишнее, — сказал Громов.
— Зато достоверно, — ответила Полина.