— Полина, дракон опять ушёл в хоровой класс!
Я даже не удивилась. За утро это был уже второй раз.
В районном Доме культуры готовили летний праздник. На большой сцене должны были выступать танцоры, хор, фокусник и наш театральный кружок. Мы показывали короткую пьесу про библиотекаря, который случайно выдавал читателям не книги, а приключения. В третьей сцене из-за шкафа появлялся зелёный дракон, чихал бумажным конфетти и требовал вернуть ему справочник по выращиванию укропа.
Дракон был ростом почти с дверь. Внутри помещались двое: Дима отвечал за голову и передние лапы, а Сева — за хвост. Видели они мир через сетчатое окошко под нижней челюстью. То есть примерно так, как если бы вы шли по коридору, глядя из-под кухонного стола.
— Мы честно повернули по стрелке, — сказал Дима, когда дракона вывели из хорового класса. — Там было написано «СЦЕНА».
— И где вы оказались?
— Между сопрано и пианино.
Из пасти дракона высунулась рука Севы.
— Хор был не против. Они предложили оставить нас на припев.
Я работала помощницей режиссёра, что звучало важнее, чем выглядело. В основном я носила скотч, искала пропавшие карандаши и говорила людям, через сколько минут им выходить. Но с драконом у нас возникла настоящая задача.
За сценой Дом культуры был устроен странно. Для зрителей всё просто: фойе, зал, сцена. А за занавесом начиналась география. Узкий коридор шёл мимо костюмерной, поворачивал у лестницы, раздваивался возле хорового класса и снова сходился у двух боковых выходов на сцену. Кроме того, по тем же коридорам ходили танцоры, рабочие сцены и участники кружка фокусов.
На полу было полно цветного скотча. Красные полоски оставили танцоры. Синие — фокусник. Зелёные наклеили мы. Потом выяснилось, что зелёный скотч прошлой зимой использовал ещё и хор. Снимать старые полосы никто не успел.
— Отлично, — сказала я. — У нас дракон ориентируется по археологическим слоям.
Режиссёр Марина Сергеевна прыснула в ладонь.
— До генеральной репетиции сорок минут. Предложения?
Я предложила провести дракона за руку.
— Нельзя, — сказал Дима из головы. — В сцене перед выходом мы должны стоять одни. Ты в это время вызываешь библиотекаря с другой стороны.
Это было верно.
Тогда мы наклеили на стену большой лист: «ДРАКОНУ НАПРАВО».
Дракон вышел из костюмерной, дошёл до развилки и повернул налево.
— Почему?! — спросила я.
Голова приподнялась.
— Какой лист?
Я присела и посмотрела через сетку под челюстью. Большой лист висел замечательно. Прямо над тем местом, которое Дима мог видеть.
Точнее, не мог.
Из дракона стены начинались примерно на высоте моих колен. Всё, что было выше метра, для него почти не существовало.
— Хорошо, — сказала я. — Это уже полезно.
— Что именно?
— Мы выяснили, что дракон неграмотен выше пояса.
Вторая попытка была умнее. Я наклеила зелёные стрелки низко, почти у плинтуса. Они вели от костюмерной к правому кулисному выходу.
Дима и Сева вошли в костюм. Мы засекли время.
Тридцать секунд спустя из коридора донеслось:
— Извините!
Потом:
— Осторожно, хвост!
Потом несколько человек засмеялись.
Я побежала туда и увидела дракона среди юных бальных танцоров. Те стояли парами, а зелёная голова торчала между девочкой в белом платье и мальчиком с бабочкой.
— Здесь тоже была стрелка, — сообщил Дима.
Так и оказалось. Танцоры утром наклеили свои новые метки поверх старых. Их зелёная стрелка вела в малый зал.
— Почему у всех зелёный? — спросила я.
— Потому что зелёного скотча в кладовой три рулона, а остальных цветов по полрулона, — объяснил рабочий сцены Николай Петрович.
Это тоже было разумно, хотя совершенно не помогало.
Я села на складной стул в коридоре. Мимо меня прошёл фокусник с пустой клеткой.
— Потеряли птицу? — спросила я.
— Нет. Птица ещё дома. Пока теряем только клетку.
За ним пробежали две девочки из хора.
— На сцену куда?
— По зелёным стрелкам, — машинально сказала я и тут же крикнула: — Нет! Стойте!
Марина Сергеевна посмотрела на часы.
— Двадцать пять минут.
— Я думаю.
— Вижу.
Я снова залезла под голову дракона. Изнутри мир выглядел совсем иначе. Пол, ноги людей, нижние половины дверей. И ещё Дима почти не видел стрелку, если Сева сзади немного поворачивал корпус. Дракон был длинный: голова уже входила в поворот, а хвост ещё жил в предыдущем коридоре.
— Сева, как ты понимаешь, куда идёте?
— По Диме.
— А если он сворачивает резко?
— Тогда я понимаю это стеной.
— Великолепно.
Мне стало ясно, что одной линии мало. Нужны метки, которые невозможно спутать с чужими и которые будут заметны обоим.
Я пошла в комнату реквизита. Там лежало всё, что когда-либо могло пригодиться спектаклю: пластиковая луна, три деревянные рыбы, руль без корабля, пять картонных окон и огромное нарисованное пирожное.
Через пять минут я вернулась с тремя кусками картона.
На первом нарисовала белую лапу. На втором — жёлтое пламя. На третьем — чёрный хвост.
— Это маршрут? — спросил Сева.
— Это три точки. Лапа у костюмерной. Пламя на развилке. Хвост возле нужной кулисы. И каждая метка будет на высоте вашего окна.
— Почему последняя — хвост?
— Потому что если ты увидишь собственный хвост впереди, у нас проблема серьёзнее маршрута.
Сева одобрил.
Мы приклеили значки к дверям и стенам. Потом я прошла путь сама, но не обычным способом: присела почти на корточки и держала перед лицом сложенную программку, оставив только узкую щель.
У развилки значок пламени был виден. У лестницы — нет. Его закрывала открытая дверь кладовой.
Переклеили.
Возле сцены значок хвоста отражался в зеркальной панели, и из низкого положения казалось, что есть два хвоста в разные стороны.
Переклеили ещё раз.
— Десять минут, — сказала Марина Сергеевна.
— Пробуем.
Дракон стартовал из костюмерной. Я стояла на сцене с рацией.
Пять секунд.
Десять.
В рации щёлкнул голос Николая Петровича:
— Лапу прошёл.
Ещё через несколько секунд:
— Пламя прошёл.
Потом тишина.
— Ну? — спросила я.
— Он остановился у хвоста.
— Почему?
Из коридора донёсся приглушённый голос Димы:
— Здесь люди!
На последнем участке действительно выстроился хор. Они ждали своего выхода и полностью перекрыли проход.
Хормейстер Ольга Павловна посмотрела на дракона, на своих певцов и на меня.
— А мы где должны ждать?
Вот тут выяснилось, что проблема была не только в том, что дракон не знал дороги. По этой дороге в одно и то же время собирались пройти три группы.
Мы разложили программу прямо на крышке ящика с реквизитом. У хора выход был через левую кулису. У дракона — через правую. Танцоры после номера возвращались тем же правым проходом, но на двадцать секунд раньше дракона.
— Если мы подождём здесь, — сказала Ольга Павловна и ткнула пальцем в широкий карман коридора возле пианино, — проход останется свободным.
— А после выхода?
— Уходим через левую сторону. Мы всё равно там ближе к лестнице.
Николай Петрович добавил на стену ещё один картонный знак — ноту. Для хора. Танцорам сделали круг. Фокуснику досталась звезда, хотя он просил череп.
— Череп пугает детей, — сказала Марина Сергеевна.
— Звезда пугает моё самолюбие, — ответил фокусник.
Генеральная репетиция началась с опозданием на четыре минуты.
В первой сцене всё прошло нормально. Во второй библиотекарь забыл очки, но выяснилось, что они у него на голове. Это даже оставили.
Перед третьей сценой я встала у левой кулисы.
— Дракон готов?
В рации ответил Дима:
— Лапа.
Через несколько секунд:
— Пламя.
Потом Сева торжественно произнёс:
— Хвост.
На сцене библиотекарь открыл картонный шкаф и сказал:
— Следующий читатель!
Дракон появился точно справа, как было задумано. Не среди хора. Не среди танцоров. Не в коридоре к туалетам, куда он однажды почти дошёл во время первой репетиции.
Он расправил крылья и громко чихнул.
Конфетти полетело в зал.
— Мой справочник по укропу! — заревел Дима из головы.
— Тише, — прошипел Сева из хвоста. — Мы уже на месте, не испорть.
Я услышала это из-за кулисы и едва не пропустила свою следующую команду.
Вечером пришли зрители. Картонные лапы, пламя и хвост остались на своих местах. Хор стоял у ноты. Танцоры — у круга. Никто никого не перекрывал.
Дракон вышел вовремя, получил свой справочник и ушёл с правильной стороны.
После спектакля Марина Сергеевна спросила:
— Значки оставляем до следующего праздника?
— Конечно.
В этот момент из дальнего коридора показался фокусник.
Он держал свою пустую клетку и выглядел недовольным.
— Кто-нибудь видел мою звезду?
— На стене у малого зала, — сказала я.
— Нет. Настоящую. Я всё-таки уговорил голубя приехать.
Из-за двери малого зала донеслось дружное хоровое «ку-ку».
Фокусник закрыл глаза.
— Понятно. Значит, завтра рисуем ещё и птицу.