Ветер появился на площади раньше ярмарки. В семь утра продавцы ещё только поднимали тенты, а он уже шуршал пакетами, переворачивал пустые картонные стаканы и пытался унести жёлтую ленту, которой организаторы размечали проход.
— Хорошо начал, — сказал дядя Илья, удерживая одной рукой край навеса. — Сразу показал характер.
Нина поставила на прилавок пачку бумажных палочек.
— Может, он к открытию устанет?
— Тогда я лично выдам ему сахарную вату бесплатно.
Дядя Илья торговал на ярмарках лимонадом и сахарной ватой. Нина приехала помочь ему впервые. Ей поручили лёгкие дела: разложить салфетки, написать мелом цену на доске и следить, чтобы коробка с палочками не стояла у края.
Последнее поручение оказалось разумным. Через минуту коробка сама поехала к краю, и Нина поймала её животом.
В центре стойки стояла круглая машина для сахарной ваты. В её чаше быстро вращалась маленькая металлическая головка. Сахар внутри нагревался и вылетал через крошечные отверстия тонкими нитями. Обычно эти нити оседали по стенкам чаши, и продавец собирал их палочкой в мягкое облако.
Дядя Илья насыпал пробную порцию розового сахара и включил машину.
Головка зажужжала. Появилась первая тонкая паутинка.
Потом ветер сунулся под навес.
Розовая паутинка вытянулась вбок, миновала палочку и аккуратно приклеилась дяде Илье к фартуку.
Нина засмеялась.
— Очень смешно, — сказал он. — Особенно человеку, который теперь сам клубничный.
Вторая попытка закончилась ещё лучше: несколько нитей перелетели через край чаши и повисли на ручке кассового ящика.
— Так мы до открытия всю площадь засахарим, — сказала Нина.
Дядя Илья выключил машину.
— Засахарить площадь нам в договоре не разрешали.
Рядом раскладывала чашки кофейная палатка. Её хозяйка Лариса Ивановна заглянула через стойку.
— Поставь вокруг машины картонную коробку. И всё.
Дядя Илья покачал головой.
— Мотор снизу тянет воздух. Коробкой его закрывать нельзя. И горячую машину нельзя прятать во что попало.
Он показал Нине решётки в нижней части корпуса.
— Тут воздух входит. Если перекрыть, машина начнёт греться сильнее, чем задумано.
Нина посмотрела на флажки над площадью. Все они тянулись почти в одну сторону — к фонтану.
— А если не закрывать машину, а повернуть нас?
Илья посмотрел на нарисованный краской квадрат, внутри которого должна была стоять палатка.
— Из квадрата выходить нельзя. Но внутри него можно покрутиться.
Они вдвоём развернули прилавок боком. Теперь сплошная стенка тента оказалась со стороны ветра, а открытая сторона смотрела к кофейной палатке.
Нина снова включила машину. Розовая нить поднялась ровным кольцом.
— Есть! — сказала она.
И тут ветер нашёл щель между боковой стенкой и прилавком. Нить выгнулась и снова легла на фартук дяди Ильи.
Он посмотрел вниз.
— У него ко мне личное.
До открытия оставалось сорок минут.
Организатор ярмарки Олег привёз из кладовой две прозрачные боковые панели для торговых тентов. Они были предназначены именно для ветра и дождя: плотный прозрачный пластик в тканевой раме, с креплениями по краям.
— Две есть, — сказал Олег. — Третью вчера забрали на мастер-класс по керамике.
— Нам и не нужна третья, — ответил Илья. — Машину наглухо закрывать всё равно не будем.
Одну панель закрепили с наветренной стороны. Вторую Нина хотела поставить напротив, но Илья остановил её.
— Сначала проверим. Не строй крепость раньше, чем узнаешь, откуда нападают.
— Это ты про ветер?
— И про налоговую тоже, но сегодня про ветер.
Нина нарезала несколько узких полосок от бумажной салфетки и приклеила их к стойкам тента. Они сразу показали то, чего не было видно глазами. У дальней стойки полоска висела спокойно. У передней дёргалась внутрь. А под крышей две полоски крутились в разные стороны.
— Там завихряется, — сказал Илья. — Стенка остановила прямой ветер, зато часть воздуха обходит её и закручивается сюда.
Они переставили вторую прозрачную панель не напротив первой, а под углом у передней стойки. Открытая сторона осталась большой, воздух мог свободно уходить наружу.
Полоски успокоились.
Третья пробная порция легла вокруг палочки почти идеально.
Нина получила маленькое розовое облако размером с яблоко.
— Это премия испытателю, — сказал дядя Илья.
— А почему маленькое?
— Потому что остальные испытания оплачиваются после открытия.
К девяти площадь заполнилась людьми. На сцене проверяли микрофоны, у входа надули высокую арку, а возле палатки Ильи выстроились первые покупатели.
Первые пять порций получились как положено: круглые, лёгкие, чуть неровные. Шестая выросла с одной стороны сильнее и стала похожа на большое розовое ухо.
Мальчик лет шести посмотрел на неё и сказал:
— Мне такую.
— Уверен? — спросил Илья.
— Очень.
Через минуту ещё трое детей потребовали «уши».
— Мы случайно открыли новый ассортимент, — заметила Нина.
Но примерно в половине десятого ветер изменился. Надувная арка у входа задрожала, флажки повернулись, и салфеточные полоски на стойках вдруг одновременно потянулись внутрь.
Первая же сахарная нить пошла поперёк чаши.
Илья выключил нагрев.
— Перерыв на переговоры с погодой.
Очередь недовольно зашевелилась, но Олег сразу поставил табличку «Техническая пауза — несколько минут» и объяснил людям, что горячую машину нельзя использовать, пока поток воздуха срывает сахар за пределы чаши.
Нина вышла из палатки. Теперь ветер шёл не прямо через площадь. Он ударял в огромную надувную арку, обходил её и заворачивал вдоль ряда палаток.
Она вернулась и посмотрела на бумажные полоски.
— Мы защищаемся от старого ветра.
— Точно, — сказал Илья. — А новый уже зашёл с другой двери.
Они не стали таскать весь прилавок при покупателях. Сначала сняли вторую панель и подержали её в нескольких положениях. Нина следила за полосками. Когда панель стояла прямо, воздух бился о неё и снова закручивался под крышей. Когда её отвели немного наружу, словно приоткрытую дверь, одна полоска перестала плясать.
— Вот так, — сказала Нина. — Ему надо не запрещать идти, а показать, куда выходить.
— Очень вежливое обслуживание ветра.
Олег помог закрепить панель под новым углом. Илья включил пустую машину на минуту, проверил, что воздух вокруг корпуса идёт свободно, потом насыпал половину обычной порции сахара.
Нити остались внутри чаши.
Следующая порция тоже.
Очередь снова двинулась.
До полудня ветер ещё дважды пытался поменять правила. Теперь Нина не угадывала по ощущениям. Она сначала смотрела на флажки над площадью, потом на свои полоски на стойках. Если они начинали метаться, Илья не ждал первой испорченной порции: выключал машину, и они немного меняли положение панели.
Иногда приходилось ждать две минуты, пока особенно сильный порыв проходил. Один мужчина в очереди спросил:
— А быстрее никак?
Илья показал на горячую чашу.
— Быстрее можно. Только сахар тогда будет у вас на куртке, у меня на очках и, возможно, у человека из соседней палатки в кофе.
Лариса Ивановна услышала и подняла голову:
— В кофе не надо. Я не заказывала.
Мужчина посмотрел на машину и сказал:
— Две минуты подходят.
К часу ветер ослаб. Флажки перестали вытягиваться струной и лениво повисли. Нина сняла одну бумажную полоску: она успела стать липкой от сахарной пыли.
На фартуке дяди Ильи осталось маленькое розовое пятно от самого первого испытания.
— Обещал ветру бесплатную вату, если он устанет, — напомнила Нина.
— Пусть приходит лично.
— А если он уже здесь?
Илья подумал и насыпал в машину обычный белый сахар.
— Тогда это будет его порция. Но держать будешь ты.
Он намотал большое белое облако и протянул палочку Нине. В этот момент по площади прошёл последний заметный порыв. Край облака дрогнул, вытянул одну тонкую нить и снова лёг на место.
Нина откусила кусок.
— Не получил.
— Значит, плохо вёл себя с утра, — сказал Илья.
И они продолжили работать.