В мастерской Веры Сергеевны золото хранилось не в сейфе, а между листами тонкой бумаги.
— Это потому, что его мало? — спросила Полина.
— Потому, что оно тоньше твоего терпения, — ответила Вера Сергеевна. — А терпение у тебя сегодня, между прочим, вполне приличное.
На столе лежала деревянная вывеска из старой кондитерской. Когда-то на ней золотыми буквами было написано «Север». За много лет краска потемнела, дерево растрескалось, а от последней буквы осталась только тусклая вмятина. Вывеску готовили для маленькой выставки о старых городских магазинах.
Полина приходила в мастерскую третью неделю. Ей разрешали многое: подносить кисти, записывать номера красок, держать фонарь сбоку, чтобы лучше были видны трещины. Но к сусальному золоту — настоящему золоту, раскатанному в почти невесомый лист, — её пока не подпускали.
Сегодня Вера Сергеевна достала книжечку с золотом и нахмурилась.
— Один целый лист, — сказала она. — Остальные обрезки. На букву хватит, если не устроим метель.
— Золотую?
— Самую дорогую из возможных.
Сначала на подготовленную букву нанесли специальный липкий состав. Он должен был подсохнуть ровно настолько, чтобы золото пристало, но не утонуло в нём. Вера Сергеевна проверила поверхность костяшкой пальца, потом взяла широкую мягкую кисть.
И тут кусочек старого золота, которым она хотела сделать пробу, поднялся с подушки, дрогнул и прилепился к стеклу шкафа.
Полина прыснула.
— Метель началась.
— Пока разведка боем.
Окна были закрыты. Дверь тоже. Вентилятор над столом не работал.
Вера Сергеевна перенесла пробу на другой край стола. Второй крошечный кусочек золота пополз по подушке сам, как будто у него были очень маленькие ноги.
— Сквозняк, — сказала Полина.
— Воздух движется. Но откуда?
Они не стали открывать последний лист.
Вера Сергеевна отрезала тонкую полоску папиросной бумаги и подвесила её к настольной лампе. Полоска висела спокойно, потом вдруг отклонилась к двери. Через полминуты вернулась. Ещё через некоторое время снова качнулась.
— Порывами, — сказала Полина.
— Значит, искать надо не щель, которая дует постоянно.
Они прошли вдоль окон. Полина подносила бумажку к рамам, к розеткам, к вентиляционной решётке. У окна она едва шевелилась. У решётки тянулась вверх, но ровно.
В коридоре загудело. Что-то тяжёлое проехало за стеной.
Полоска у лампы резко легла почти горизонтально.
Полина замерла.
— Сейчас!
— Что сейчас?
— В коридоре что-то проехало — и бумага улетела.
Они открыли дверь. В конце коридора медленно закрывались металлические створки грузового лифта. Лифт вёз ящики между мастерской и музейным хранилищем на первом этаже.
— Лифт тянет воздух? — спросила Полина.
Вера Сергеевна подошла к двери мастерской и присела. Между дверью и полом оставалась щель шириной с палец.
— Не сам лифт. Скорее, когда он идёт, в коридоре меняется поток воздуха. А наша дверь работает как маленькая форточка.
— Тогда заклеим щель.
— Насмерть?
— Нет. До буквы «Р».
— Вот это уже профессиональная мера времени.
Полина принесла длинный валик из ткани, который обычно клали под дверь зимой. Они закрыли щель. Потом снова повесили бумажную полоску.
Лифт загудел.
Полоска чуть дрогнула, но не отклонилась.
— Лучше, — сказала Вера Сергеевна. — Но у нас один лист. «Лучше» мне мало.
Она поставила на стол складной картонный экран — такой использовали, когда фотографировали мелкие предметы. Полина подвинула лампу. Теперь рабочее место оказалось закрыто с трёх сторон.
Они дождались ещё одного рейса лифта.
Бумажка осталась почти неподвижной.
Только после этого Вера Сергеевна открыла книжечку.
Полина ожидала блеска. Но золото лежало матово и спокойно, будто кусочек жёлтого света забыли между белыми страницами.
— Почему оно не сверкает?
— Потому что сейчас лежит ровно. Поднимем — увидишь.
Вера Сергеевна провела специальным ножом по листу. Не резала бумагу под ним, а только отделила полоску золота нужной ширины. Потом коснулась золота широкой кистью — и оно поднялось.
Полина перестала дышать.
Лист действительно был почти ничем. От малейшего движения он сгибался, но не падал.
Вера Сергеевна перенесла его на букву.
В этот момент в коридоре снова загудел лифт.
Полина машинально посмотрела на бумажную полоску.
Она качнулась.
Совсем чуть-чуть, но качнулась.
— Стойте, — сказала Полина.
Кисть замерла в воздухе.
— Что?
— Экран справа открыт снизу.
Там, где картон стоял на двух маленьких ножках, оставалась щель. Полина опустилась на корточки и увидела, как край бумажной салфетки под столом едва заметно шевелится.
— Воздух идёт под экраном.
Вера Сергеевна не стала спорить. Она вернула золото на подушку — медленно, без резкого движения.
— Чем закроешь?
Полина огляделась. Под рукой были коробки, книги, рулоны бумаги. Тяжёлые вещи ставить к столу не хотелось: можно толкнуть его коленом.
Она взяла два длинных мешочка с песком, которыми прижимали развёрнутые чертежи, и положила вдоль нижнего края экрана.
— Так?
Вера Сергеевна снова посмотрела на бумажную полоску.
Лифт проехал вниз.
Ничего.
— Так.
Золото легло на букву с первого раза.
Оно не легло идеально. В одном месте осталась складочка, в другом край не дошёл до углубления. Но это уже не было катастрофой. Вера Сергеевна мягкой кистью прижала лист, потом добавила крошечные обрезки туда, где просвечивало дерево.
Полина держала лампу и теперь хорошо понимала, зачем её всё время просили светить сбоку: на ровной поверхности золото казалось просто жёлтым, а на изгибе буквы вдруг вспыхивало.
— Всё? — спросила она.
— Для золота — да. Для нас — ещё нет.
Они убрали лишние крошки, проверили края и записали в журнал, что использовали последний целый лист. Вера Сергеевна отдельно приписала: «Перед золочением перекрывать нижнюю щель двери при работе грузового лифта».
Полина заглянула через плечо.
— А про мешочки с песком?
— Это уже наша производственная тайна.
На следующий день вывеску поставили вертикально. Потемневшее дерево осталось потемневшим, старые буквы — чуть неровными, а новая позолота не пыталась изображать совсем свежую вещь. Она просто вернула последней букве свет.
Перед открытием выставки Вера Сергеевна протянула Полине бумажную полоску на нитке.
— Зачем?
— Прибор.
— Очень дорогой?
— Чрезвычайно. Целых две копейки бумаги.
Полина повесила полоску возле двери мастерской. Через минуту в коридоре загудел лифт. Бумажка дрогнула и снова успокоилась.
А золотая буква на вывеске даже не заметила.