Во дворе дома номер восемь стояла зелёная скамейка. Стояла она много лет, между песочницей и кустом сирени, и никто не подозревал, что у неё есть собственное мнение о хорошем месте.
Первой это заметила Полина.
Утром она вышла вынести пакет с бумагой и увидела скамейку возле подъезда. Вчера та была у сирени. Полина проверила землю: старые ножки оставили четыре ямки, а к подъезду тянулись две неглубокие борозды.
— Макар! — позвала она брата. — Иди сюда.
Макар высунулся из окна первого этажа.
— Если там кот, я занят.
— Скамейка ушла.
— Тогда я очень занят.
Через минуту он всё-таки вышел. Обошёл скамейку, потрогал спинку и заглянул под сиденье.
— Её дворник перетащил.
— Зачем?
— Чтобы сидеть ближе к работе и меньше ходить.
Дворник дядя Рашид как раз подметал дорожку.
— Не трогал я вашу скамейку, — сказал он. — Мне одному её не поднять. Она чугунная.
— Значит, кто-то ночью тащил, — решил Макар.
Дядя Рашид показал на борозды.
— Тащил. Только следы начинаются прямо от старого места. Никаких следов обуви рядом нет. После дождя были бы.
Полина посмотрела на скамейку. Та стояла ровно и безобидно. На сиденье лежал жёлтый лист, хотя до осени было ещё далеко.
— Вернём её обратно, — сказала Полина.
Втроём они справились. Дядя Рашид приподнимал один край, дети подкладывали под ножки старые дощечки, потом все толкали. Скамейка вернулась к сирени.
На следующее утро она оказалась возле клумбы.
— Теперь точно кто-то шутит, — сказал Макар.
Но клумба была окружена мягкой землёй, и там снова не нашлось следов. Только две борозды, словно тяжёлая скамейка сама волокла ноги.
Полина села на неё.
— Может, ей не нравится сирень.
— Скамейкам всё равно.
— Тогда почему эта переезжает?
— Потому что мы ещё не нашли человека с верёвкой.
Они решили устроить наблюдение. Вечером положили возле ножек тонкий слой песка, натянули между кустами нитку с колокольчиком и поставили на подоконник старый телефон Макарa. Телефон должен был снимать двор всю ночь.
Утром нитка была цела, песок — гладкий, телефон — разряжен. Скамейка стояла под водосточной трубой.
— Очень ловко, — признал Макар.
Полина провела рукой по сиденью. Оно было мокрым, хотя дождя не было.
— Здесь капает труба.
Из стыка падали редкие капли. Каждая ударяла по зелёной доске, и скамейка едва заметно вздрагивала.
— Ей нравится вода? — спросила Полина.
— Или она хочет помыться.
В тот же день скамейку снова вернули к сирени. На этот раз Полина привязала к ножке красную ленточку, а другой конец — к тонкой ветке. Если кто-то потащит скамейку, ветка сломается.
Ночью Макар проснулся от шороха. Не от звона и не от скрипа. Звук был такой, будто кто-то медленно тянул по земле мешок с картошкой.
Он разбудил Полину. Они подошли к окну.
Скамейка двигалась.
Очень медленно. Сначала приподнималась одна передняя ножка, под ней на миг появлялся комок тёмной земли. Потом ножка опускалась дальше. Следом сдвигалась вторая. Красная ленточка тянулась за скамейкой, а ветка сирени послушно сгибалась, словно провожала её.
— Видел? — прошептала Полина.
— Нет, — так же тихо ответил Макар. — Но если я ещё раз увижу, тогда поверю.
Они надели куртки поверх пижам и вышли во двор. Скамейка как раз пересекала дорожку. Под каждой ножкой копошился маленький земляной холмик.
Полина посветила фонариком.
Из-под чугуна показалась толстая белая нить. Она уходила в землю.
— Корень, — сказал Макар.
— У скамейки?
— У чего-то под скамейкой.
Нить натянулась. Ножка сдвинулась ещё на ладонь. Из земли вылез кончик корня и снова нырнул под траву.
Дети пошли рядом. Скамейка направлялась к старому тополю у ограды. Возле дерева она остановилась. Земляные холмики опали, белые корни исчезли.
Утром Полина и Макар позвали дядю Рашида. Он выслушал их, посмотрел на следы и сказал:
— Значит, ночью у нас работают корни. Хорошо хоть без зарплаты.
Они сняли одну доску сиденья и увидели между металлическими перекладинами плотный ком земли. Из него рос тонкий побег с двумя бледными листочками. Корни обвили чугунную раму и свисали почти до почвы.
— Как он туда попал? — спросил Макар.
Полина вспомнила жёлтый лист на скамейке. Но лист был тополиный, а побег — совсем другой.
Дядя Рашид осторожно разрыхлил землю палочкой. Внутри лежала большая плоская косточка.
— Абрикос, — определил он. — Кто-то ел и бросил между досками. Земля набилась с обуви, вода попадала после дождя. Косточка проросла.
— Но обычный абрикос не умеет таскать скамейки, — сказал Макар.
— Обычный — нет.
Дядя Рашид произнёс это слишком спокойно. Полина посмотрела на него внимательнее.
— Вы раньше такое видели?
— Я много дворов видел. Во дворах лучше не торопиться со словом «обычный».
Росток не мог остаться внутри скамейки. Корням требовалась земля, а веткам — свет. Полина предложила пересадить его у южной стены дома. Макар был против.
— Он сам три ночи выбирал место. Сначала подъезд, потом клумба, потом труба, теперь тополь. Значит, ещё не решил.
— Он выбирал не место, — сказала Полина. — Он искал то, что ему нужно. У подъезда тепло от стены. На клумбе земля. Под трубой вода. У тополя защита от ветра.
— Тогда южная стена подходит: тепло есть, клумба рядом, поливать можно.
— А от ветра?
Макар оглядел двор и показал на угол между сараем и оградой. Там было солнечно, земля оставалась влажной после полива, а деревянная стенка закрывала северный ветер.
Они решили проверить. Вечером поставили скамейку у этого угла. Под ножки насыпали рыхлой земли, рядом оставили миску с водой. Никто не привязывал ленточек и не ставил телефон.
Ночью Полина проснулась сама. Во дворе было тихо. Скамейка не двигалась.
Утром тоже стояла на месте.
— Выбрала, — сказала Полина.
— Росток выбрал, — поправил Макар.
Они сняли доски, разрезали земляной ком и осторожно освободили корни от чугуна. Самый длинный корень уже добрался до почвы и вошёл в неё почти на целую ладонь. Пришлось копать яму прямо под скамейкой, чтобы не порвать его.
Росток посадили рядом. Скамейку отодвинули на полметра, чтобы она не заслоняла свет. Дядя Рашид поставил колышек и подвязал тонкий ствол мягкой лентой.
После этого зелёная скамейка больше не пересаживалась. Зато иногда утром на ней лежали вещи, которых никто не оставлял: круглый камешек, птичье перо, сухой стручок акации. Макар утверждал, что их приносит ветер. Полина складывала находки в жестяную коробку и записывала даты.
Через два года абрикос стал выше ограды. На третью весну он впервые зацвёл. Цветов было всего семь, и возле каждого дежурил толстый шмель.
Летом завязался один плод. Полина и Макар долго спорили, кому он достанется. Потом разрезали абрикос пополам. Он оказался кислым, маленьким и очень ароматным.
Косточку Макар хотел бросить в мусорное ведро.
— Даже не думай, — сказала Полина.
Они посадили её в горшок. А горшок поставили на землю, подальше от всякой мебели.