В старом порту был один сухой док, который никогда не бывал по-настоящему сухим.
Даже когда воду из него откачивали и тяжёлое судно вставало на опоры для ремонта, по бетонному дну всё равно тянулись узкие ручейки. Они стекали из щелей, собирались в канавках и исчезали в решётках дренажа.
Кот Буксир жил в мастерской рядом с доком и считал эти ручейки своей личной речной системой.
По утрам он обходил территорию раньше слесарей. Сначала проверял дверь склада канатов, потом ящик с ветошью, потом стол сварщика Геннадия, на котором иногда оставалась половина бутерброда. После этого Буксир спускался по металлической лестнице в док.
В тот вторник там стоял небольшой буксир «Стриж». Его корпус снизу был тёмный и широкий, а винт казался Буксиру совершенно бессмысленным предметом: слишком большой, чтобы играть, и слишком металлический, чтобы есть.
Кот дошёл до середины дока и остановился.
На влажном бетоне были следы.
Не человеческие.
Они начинались у левого борта «Стрижа», шли к дренажной канавке и обрывались возле решётки.
Буксир понюхал первый след.
Пахло водой, железом и ещё чем-то болотным.
Он пошёл дальше, ставя лапы рядом с отпечатками.
Следы были длиннее кошачьих и с растопыренными пальцами.
— Ты там кого нашёл? — крикнул сверху Геннадий.
Буксир поднял голову.
— Опять крабов ловит, — сказал другой рабочий.
Крабов в доке иногда действительно находили, но эти следы были не крабьи.
Буксир это знал точно. У крабов не бывает таких лап.
Через час в док спустился мастер смены Андрей Викторович. Он осмотрел днище судна, проверил подпорки и уже собирался подняться обратно, когда увидел следы.
— Это что ещё за посетитель?
Геннадий присел рядом.
— Собака?
— Собака через решётку не пролезет.
— Тогда Буксир развлекается.
Кот сидел в трёх метрах и смотрел на них с выражением, которое у людей обычно означает: «Продолжайте. Мне интересно, насколько далеко вы зайдёте».
Андрей Викторович измерил один отпечаток рулеткой.
— Семь сантиметров.
— Выдра? — предположил Геннадий.
— В закрытом доке?
Они посмотрели на высокие стены. Когда ворота дока закрывали и воду откачивали, попасть внутрь снизу было непросто.
— Может, ночью пролезла через дренаж.
Андрей Викторович покачал головой.
— Дренаж выходит в насосную шахту. Там решётки с двух сторон.
Буксир тем временем пошёл вдоль канавки. Следы исчезли, но запах оставался.
У одной из опор он снова увидел отпечаток.
Потом ещё один.
Они вели не к решётке, а обратно к судну.
Кот сел.
Если бы он умел записывать мысли, его запись выглядела бы примерно так:
«Кто-то вышел из-под корабля, дошёл до канавки, исчез, а потом снова появился у корабля».
Для обычного вторника это было слишком сложно.
Днём следы подсохли. Рабочие занялись ремонтом, и история почти забылась.
Но вечером Буксир снова спустился в док.
Он не торопился.
Сначала обошёл место, где утром были отпечатки. Потом лёг рядом с дренажной канавкой и стал ждать.
Сверху стучали инструменты. Где-то шипела сварка. Насос работал ровно и низко.
Через несколько минут в канавке что-то шевельнулось.
Буксир мгновенно поднял голову.
Из тёмной воды показалась маленькая морда.
Потом две передние лапы.
Зверёк выбрался на бетон, отряхнулся и замер.
Это была ондатра — небольшой полуводный зверёк с длинным хвостом. В порту их иногда видели у камышей за дальним молом, но в доке никто раньше не встречал.
Буксир тоже не встречал.
Ондатра посмотрела на кота.
Кот посмотрел на ондатру.
Оба решили пока ничего не делать.
Потом ондатра шагнула к корпусу «Стрижа».
Буксир встал и пошёл следом.
Зверёк нырнул под низкую металлическую площадку у киля и исчез.
Кот сунул туда голову, но дальше не полез. Там пахло сильнее всего.
На следующий день Буксир привёл к этому месту Андрея Викторовича.
Не специально, конечно. Коты не приводят людей специально. Они просто садятся в нужной точке, смотрят на человека и ждут, пока тот догадается.
Андрей Викторович не догадался.
— Слезай оттуда.
Буксир не сдвинулся.
— Я сказал, слезай.
Кот посмотрел под площадку.
Только после третьего раза Андрей Викторович присел и посветил фонарём.
— Геннадий! Иди сюда.
Под площадкой лежали куски сухой травы, щепки, обрывок верёвки и несколько ракушек.
— Гнездо? — спросил Геннадий.
— Похоже.
— Но как она сюда попала?
Это оставалось главным вопросом.
Ондатра явно не проходила через дренажные решётки. Сверху стены были слишком высокими. Ворота дока ночью закрывались.
Андрей Викторович прошёл вдоль корпуса буксира и остановился у круглого отверстия в его борту.
— Вот.
— Что?
— Забортный патрубок.
Пока судно было в воде, через такие отверстия вода могла поступать в технические системы или выходить из них. Перед постановкой в док часть труб осушали, но внутри оставались пустые участки.
— Думаешь, она была в трубе ещё до осушения? — спросил Геннадий.
— Не думаю. Слишком далеко.
Он посветил внутрь.
На краю отверстия была свежая грязь.
— А вот это уже интересно.
Они поднялись на борт «Стрижа» и открыли технический люк. Труба шла от борта к небольшой камере. Внутри обнаружились те же сухие травинки.
— Она устроила проход через судно, — сказал Геннадий.
Андрей Викторович покачал головой.
— Скорее убежище. Когда буксир стоял у причала, она забралась в незакрытый патрубок. Судно поставили в док, воду откачали, а она осталась внутри.
— И выходит ночью?
— Видимо.
Буксир сидел рядом с люком и выглядел довольным. Версия наконец складывалась.
Оставалась проблема: через два дня на «Стриже» должны были запускать часть систем. Ондатре в трубе оставаться было нельзя.
Ловить её руками никто не собирался. Андрей Викторович позвонил специалистам из городской службы помощи диким животным.
Они приехали вечером, осмотрели ход и поставили у выхода безопасную клетку-ловушку с яблоком и морковью. Дверца закрывалась, когда зверёк заходил внутрь за приманкой.
Буксира на время заперли в мастерской.
Это решение он оценил отрицательно.
На следующее утро он первым выскочил во двор, как только дверь открыли.
Клетка стояла у дока. Внутри сидела ондатра и спокойно грызла яблоко.
— Вот и наш ночной инспектор, — сказал Геннадий.
Специалист накрыл клетку плотной тканью, чтобы зверёк меньше беспокоился. Ондатру отвезли к заросшему каналу за портом и выпустили там, где были вода, камыши и нормальный берег.
После этого Андрей Викторович распорядился проверить открытые патрубки у всех судов в ремонте и поставить временные сетки там, где это было безопасно для оборудования.
Через неделю «Стриж» спустили на воду.
Док снова заполнился, бетонное дно исчезло, а все загадочные следы накрыла мутная портовая вода.
Буксир сидел на краю причала и смотрел, как буксир с тем же именем, что и у него, медленно отходит от стенки.
— Ну что, коллега, — сказал Геннадий, — дело закрыто?
Кот повернулся к нему спиной.
Это можно было считать ответом.