В школе № 17 всё было устроено точно. Первый звонок — в восемь тридцать. Большая перемена — после третьего урока. Компот — по понедельникам яблочный, по четвергам ягодный. Даже старый шкаф в кабинете географии скрипел примерно в одно и то же время, когда солнце начинало светить ему на левую дверцу.
Поэтому никто не ожидал, что однажды перемены просто уйдут.
Началось всё во вторник после первого урока. Учительница математики Елена Сергеевна закрыла журнал и сказала:
— Всё, перемена.
Звонок не прозвенел.
Дети сначала обрадовались. Потом посмотрели на часы. Прошла минута. Вторая. Третья.
— Может, звонок сломался? — предположил Артём.
— Тогда перемена всё равно идёт, — сказала Лера и встала.
Она сделала два шага к двери, и дверь сама собой закрылась.
Не хлопнула, не захлопнулась от сквозняка, а именно закрылась — медленно, решительно и почти обиженно.
На доске мел сам собой написал:
«ПЕРЕМЕНА НЕ ЯВИЛАСЬ».
Класс замолчал.
Елена Сергеевна сняла очки.
— Это какая-то шутка?
Мел дописал:
«НЕТ».
Через минуту в коридоре появился завуч. За ним — директор. За директором — школьный электрик дядя Женя с отвёрткой и видом человека, который всю жизнь подозревал звонки в недобрых намерениях.
— Электричество есть, — сказал он. — Звонок исправен.
— Тогда позвоните вручную, — велел директор.
Дядя Женя нажал кнопку.
Из динамиков раздался длинный вздох.
А потом тихий голос:
— Не хочу.
На втором этаже кто-то уронил швабру.
— Кто не хочет? — спросил директор.
— Перемена.
Теперь молчала вся школа.
Директор кашлянул.
— Объясните.
— Всё время меня сокращают, — сообщил голос. — То контрольная не закончилась, то собрание затянулось, то дети ещё пять минут дописывают. А когда я прихожу, все бегут по коридору, толкаются и говорят, что меня слишком мало.
В кабинете математики Лера шепнула:
— Это, между прочим, правда.
— Тише, — сказал Артём. — Она услышит.
— Я всё слышу, — ответил динамик.
Директор собрал срочное совещание. Но совещание оказалось бесполезным, потому что без перемен уроки не заканчивались как положено. Учителя пытались объявлять отдых сами, однако происходили странности.
Если кто-то говорил: «Отдохните пять минут», часы в классе начинали идти медленнее.
Если дети выходили в коридор без звонка, двери кабинетов возвращали их обратно.
Если кто-то доставал бутерброд, обёртка завязывалась узлом.
А в столовой все булочки откатывались от прилавка к стене.
К третьему уроку положение стало серьёзным.
— Мы не можем учиться весь день без остановки, — сказала Лера.
— Я уже даже физкультуру хочу, — признался Артём.
— Вот до чего дошло.
И тут в классе появилась странная вещь: маленькая жёлтая стрелка, нарисованная мелом прямо на полу. Она указывала в коридор.
— Это не я, — сказала Елена Сергеевна.
Стрелка поползла вперёд.
Лера и Артём переглянулись.
— За ней? — спросил Артём.
— А что ещё делать?
Они пошли следом. Стрелка привела их к лестнице, потом на первый этаж, потом к двери подсобки возле актового зала. Дверь была обычно заперта, но сейчас приоткрылась.
За ней оказался узкий коридор, которого никто раньше не видел.
— В нашей школе нет такого коридора, — сказал Артём.
— Значит, сейчас есть.
Коридор был набит самыми разными звуками. Где-то звенел мяч. Где-то хлопали ладони. Где-то кто-то доедал яблоко так громко, словно это был отдельный школьный предмет.
На стенах висели таблички:
«ПЯТИМИНУТКА ПОСЛЕ ДИКТАНТА».
«БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА».
«ТРИ МИНУТЫ, КОТОРЫЕ ОТОБРАЛА КОНТРОЛЬНАЯ».
«СЕМЬ МИНУТ, КОТОРЫЕ КЛАСС ПОТРАТИЛ НА ПОИСК ДНЕВНИКА САШИ».
— Они все здесь, — сказала Лера.
Из-за угла выглянула девочка в жёлтом платье с десятком часов на поясе.
— Вы кто?
— Мы из четвёртого «Б».
— А я Перемена.
— Прямо вся?
— По вторникам — в основном я.
Она была похожа одновременно на обычную школьницу и на человека, который никогда не сидит спокойно. Волосы у неё были собраны кое-как, один шнурок развязан, а карманы набиты фантиками, мелками, бумажными самолётиками и крышками от бутылок.
— Вернись, пожалуйста, — сказала Лера.
— Нет.
— У нас уроки никогда не заканчиваются.
— Вот именно. Теперь вы знаете, каково мне, когда я никогда нормально не начинаюсь.
Артём хотел возразить, но не нашёл что.
— Что нужно сделать? — спросила Лера.
Перемена посмотрела на них внимательнее.
— Вернуть то, что у меня забрали.
— Как?
— Не знаю. Люди же как-то забирали.
Они вернулись к директору и рассказали всё.
— То есть нам надо вернуть прошлые минуты? — переспросил он.
— Наверное.
— Нельзя вернуть время.
Из динамика немедленно донеслось:
— А отнимать, значит, можно?
Директор помрачнел.
После долгого разговора решили попробовать другое. Учителя выписали на листах все случаи за последний месяц, когда перемены сокращали. Набралось сто восемьдесят семь минут.
— Три часа и семь минут, — сказала Лера.
— Почти целая суббота, — ужаснулся Артём.
Директор объявил новое правило: до конца недели каждый урок будет заканчиваться ровно вовремя, а одна пятничная линейка отменяется. Освободившиеся двадцать минут добавят к большой перемене. Ещё часть времени вернут за счёт отмены ненужной «организационной пятиминутки», которая почему-то всегда занимала пятнадцать минут.
Перемена не ответила.
Тогда Лера предложила ещё одно.
— И пусть никто не говорит: «У вас всё равно перемена, посидите тихо».
Учителя зашумели.
— Но иногда надо…
Динамик кашлянул.
— Хорошо, — сказал директор. — И это тоже.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом где-то далеко звякнул один колокольчик.
Двери кабинетов открылись.
Стрелка на полу исчезла.
А школьный звонок наконец зазвенел так громко и радостно, что первый этаж вздрогнул.
Дети вылетели в коридор.
— Не бегать! — автоматически крикнул завуч.
Звонок тут же оборвался.
Все замерли.
Завуч закрыл глаза.
— Хорошо. Не… слишком быстро бегать.
Звонок продолжился.
С тех пор в школе № 17 уроки старались заканчивать вовремя. Получалось не всегда, но когда учитель задерживал класс, он хотя бы говорил:
— Я занял у перемены две минуты. Верну после следующего урока.
И действительно возвращал.
Через месяц в коридоре появилась новая табличка:
«ПЕРЕМЕНА — ЭТО НЕ ПУСТОЕ МЕСТО МЕЖДУ УРОКАМИ».
Никто не признался, кто её повесил.
Но однажды Лера проходила мимо подсобки и услышала за дверью знакомый голос:
— Неплохо.
— Что? — спросила Лера.
— Ничего. У меня перемена.
И где-то за стеной засмеялись, хлопнул мяч и кто-то наконец спокойно доел яблоко.