После ночного ливня луг за дачами стал похож на карту, которую кто-то нарисовал водой.
Там, где вчера была пыльная колея, блестели длинные лужи. За канавой собралась вода почти до щиколотки. А посреди низкого места остался сухой круг травы — небольшой зелёный остров.
Рома заметил его из окна кухни, пока ел кашу.
— Там кто-то есть, — сказал он.
Папа посмотрел туда же.
— Скорее всего, никого.
— Трава шевелится.
— После дождя всё шевелится.
Рома доел кашу быстрее обычного, взял резиновые сапоги и вышел. Воздух пах мокрой землёй и листьями смородины. Вода в колее была мутная, но на лугу лежала почти неподвижно и отражала серое утро.
На зелёном островке действительно кто-то был.
Сначала Рома увидел только два торчащих уха. Потом поднялась маленькая рыжая морда.
— Заяц, — прошептал Рома.
Заяц сидел в высокой траве и не двигался. Между ним и сухой частью луга было метров десять воды.
Рома сделал шаг вперёд.
Сапог ушёл в мягкую землю глубже, чем он ожидал.
— Стой, — сказал папа за спиной.
Рома обернулся.
— Я только посмотрю.
— Смотреть можно отсюда.
Папа подошёл и длинной веткой попробовал глубину у края. Ветка вошла почти наполовину.
— Здесь старая дренажная канава, — сказал он. — Её травой не видно. Лезть нельзя.
Рома снова посмотрел на зайца.
— А он как туда попал?
— До дождя там не было острова. Это просто бугорок на лугу.
— И что теперь?
Папа не ответил сразу.
Заяц прижал уши.
— Сначала надо понять, уходит ли вода, — сказал папа. — Если она спадает, лучше его не трогать.
Роме хотелось делать что-нибудь немедленно. «Не трогать» казалось самым бесполезным делом из всех возможных.
Они воткнули в землю у края лужи тонкую палку и сделали на ней карандашную отметку точно по уровню воды.
— Вернёмся через час, — сказал папа.
— За час он сто раз промокнет.
— Он и сейчас не мокрый. Остров выше воды.
Рома ушёл домой, но каждые пять минут подходил к окну. Заяц то исчезал в траве, то снова показывал уши.
Через час уровень воды у палки стал ниже примерно на два пальца.
— Видишь? — сказал папа.
— Вижу. Но медленно.
Они прошли вдоль края луга. Вода собиралась не просто в одну большую лужу. Она тянулась узкими языками между кочками и уходила к заросшей канаве у дороги.
Там Рома увидел, почему вода уходит так медленно.
Под решёткой трубы застряли прошлогодние листья, куски сухой травы и одна пластиковая бутылка.
— Если это убрать, вода уйдёт быстрее? — спросил он.
— Возможно. Но решётка скользкая, и вода возле трубы может тянуть сильнее. Руками туда не полезем.
Папа принёс из сарая грабли с длинной ручкой. Они стояли на сухом месте и понемногу подтягивали мусор к себе.
Сначала вышла трава. Потом листья. Бутылка зацепилась горлышком и долго не хотела отпускать решётку.
Когда её наконец вытащили, вода возле трубы закрутилась небольшим кругом.
Рома сразу посмотрел на остров.
Заяц всё ещё был там.
— Он боится, — сказал Рома.
— Конечно.
— Нас?
— И нас тоже. Поэтому не надо подходить ближе.
Вода стала уходить заметнее. Через полчаса показалась полоска примятой травы, которая раньше была под водой.
Рома обрадовался.
— Скоро будет дорожка!
Но дорожка появилась не там, где он ожидал. Вода отступала от края острова с северной стороны, а между островом и дачами оставалась глубокой.
Папа объяснил, что земля на лугу неровная. Вода уходит туда, где ниже, поэтому сухой проход образуется не обязательно по прямой.
Рома сел на перевёрнутое ведро у забора и стал ждать.
Сначала он считал минуты. Потом перестал.
Он заметил, что после дождя звуки стали другими. Машины на дороге шуршали тише. С крыши сарая с редкими паузами падали крупные капли. Где-то в траве стрекотал кузнечик, хотя солнца ещё не было.
К полудню остров уже не выглядел островом. С одной стороны вода отступила так далеко, что между кочками появилась узкая полоса сырой земли.
Заяц поднялся.
Рома тоже вскочил.
— Смотри!
Заяц сделал один короткий прыжок, остановился, потом второй. Лапы у него проваливались в мокрую траву, но вода уже не доходила до живота.
Потом он быстро перескочил через последнюю узкую лужу и оказался в полосе кустов у старого сада.
Через несколько секунд его уже не было видно.
Рома долго смотрел туда, где исчезли рыжие уши.
— Получилось, — сказал он.
— У него получилось, — ответил папа.
Рома хотел возразить: ведь это они прочистили трубу. Но потом посмотрел на длинные следы воды по траве и понял, что папа прав не совсем и неправ не совсем.
Если бы они полезли к зайцу через канаву, стало бы только хуже. Если бы ничего не сделали с решёткой, вода уходила бы дольше. А уйти с острова заяц должен был сам.
После обеда выглянуло солнце. На лугу появились белые блики, и оставшиеся лужи стали яркими, почти металлическими.
Рома снова пошёл к палке с отметкой. Вода опустилась уже почти на ладонь.
Рядом на мягкой земле были отпечатки лап.
Они шли не в сторону дач, а к кустам.
Рома присел и посмотрел внимательнее. Следы были неглубокие, но чёткие: две длинные задние лапы впереди, две маленькие сзади.
Он не стал звать папу. Просто запомнил место.
На следующий день луг почти высох. Остались только тёмные полосы там, где вода стояла дольше всего.
Зелёный остров снова стал обычным бугорком.
Рома прошёл мимо и вдруг понял, что вчера тот казался ему отдельным миром только потому, что вокруг была вода.
Он нашёл под кустом ту самую пластиковую бутылку, которую они вытащили из решётки, и понёс её к контейнеру.
На обратном пути он ещё раз посмотрел на луг.
Трава лежала примятая после ливня, но уже начинала подниматься.
Никакого острова больше не было.
Только место, которое Рома теперь знал гораздо лучше, чем позавчера.