В подвале старого ботанического института было холодно даже в августе. Сева спустился туда вслед за мамой и первым делом увидел шесть одинаковых дверей с маленькими круглыми окнами.
— Это холодильники? — спросил он.
— Почти, — ответила мама. — Здесь банк семян.
Слово «банк» Сева знал хорошо, а семена в банке представлял плохо. Оказалось, всё проще и страннее одновременно: в комнатах стояли металлические шкафы, а в них — тысячи пакетов с семенами растений. У каждого пакета был номер, название вида, место сбора и дата.
Мама работала здесь временно, помогала проверять коллекцию после ремонта вентиляции. Севе разрешили сидеть в комнате сотрудников, пока она закончит смену. Но через десять минут туда вошла лаборантка Марина Сергеевна с прозрачным контейнером в руках.
— Вот это уже нехорошо, — сказала она.
В контейнере лежали бумажные пакетики. Из одного торчал тонкий белый корешок.
Сева встал.
— Оно проросло?
— Да. Хотя не должно было.
Марина Сергеевна осторожно развернула пакет. Внутри несколько семян наклюнулись: оболочка лопнула, показались крошечные корешки.
— Они же живые, — сказал Сева.
— Поэтому их и хранят. Но чтобы они не начали расти раньше времени, семена высушивают и держат прохладно. Для прорастания им нужна вода.
Мама подошла ближе.
— Какой шкаф?
— Седьмой. Нижняя полка.
Они ушли в хранилище, а Сева остался в дверях. Внутрь ему одному заходить было нельзя, но через круглое окно он видел, как мама достаёт контейнеры, а Марина Сергеевна сверяет номера.
Через несколько минут вынесли ещё четыре коробки.
В одной всё было сухо. Во второй тоже. В третьей на стенке контейнера сидела крошечная капля.
Марина Сергеевна нахмурилась.
— Температура по журналу нормальная.
— А влажность? — спросила мама.
— Датчик общий на комнату. Он тоже ничего не показывал.
Сева посмотрел на каплю.
— Если в комнате сухо, почему вода только внутри коробки?
Марина Сергеевна повернулась к нему.
— Хороший вопрос.
На крышках контейнеров были резиновые прокладки. Мама объяснила, что они должны плотно прижиматься и не пропускать влажный воздух. Внутри лежали маленькие пакетики с осушителем — белыми гранулами, которые забирали остаточную влагу.
— Они как губка? — спросил Сева.
— Только воду не выжимаешь обратно, — сказала мама. — Пока гранулы не насытятся.
На некоторых пакетиках была синяя метка. На других — розовая.
— Цвет показывает состояние, — сказала Марина Сергеевна. — Синий — сухо. Розовый — осушитель набрал воды.
В коробке с проросшими семенами метка была розовой.
— Значит, осушитель испортился?
— Или ему пришлось работать слишком много, — ответила мама.
Они проверили ещё несколько контейнеров с той же полки. В двух метки были розовыми, в остальных — синими.
Сева заметил, что все проблемные коробки стояли ближе к левой стенке шкафа.
— А это важно?
Марина Сергеевна присела перед полкой.
— Может быть.
Она провела ладонью по металлической стенке.
— Тут чуть теплее.
— За стеной труба? — спросила мама.
Сверились с планом. За шкафом действительно проходил канал вентиляции, но тёплым он быть не должен был.
Сева уже решил, что загадка раскрыта, когда техник Андрей пришёл с прибором и измерил температуру. Разница оказалась меньше градуса.
— Для конденсата маловато, — сказал он.
Сева не знал слово «конденсат» и вопросительно посмотрел на маму.
Она показала на холодную бутылку с водой, которую принесла с собой:
— Видишь капли снаружи? Влажный воздух касается холодной поверхности, и вода оседает на ней. Это конденсат.
Сева снова посмотрел на коробки.
— Но капля была внутри.
— Именно.
Тогда стали проверять крышки.
Первая закрывалась с чётким щелчком. Вторая тоже. Третья словно садилась мягче.
Андрей положил под крышку тонкую полоску бумаги и защёлкнул контейнер. С трёх сторон бумагу было не вытащить. С четвёртой она вышла почти без усилия.
— Прокладка, — сказал он.
Но и это объясняло не всё. Почему сразу несколько коробок на одной полке?
Марина Сергеевна принесла новые прокладки и старую упаковку. На этикетке стоял тот же номер партии, что в журнале обслуживания седьмого шкафа.
— Их меняли после ремонта две недели назад, — сказала она.
Сева взял одну старую прокладку в руки. Она была мягкой, но в одном месте будто вытянулась тоньше.
— Они все такие?
Проверили. У четырёх прокладок обнаружился одинаковый плоский участок.
— Похоже, лежали долго согнутыми в коробке, — сказал Андрей. — И не восстановили форму.
— Но почему проблема только сейчас? — спросил Сева.
Мама посмотрела на тележку у двери.
— Потому что вчера сюда заносили новую партию образцов. Дверь долго была открыта.
В хранилище вошёл тёплый влажный воздух. Исправные контейнеры остались герметичными. В коробки с плохими прокладками воздух понемногу проник внутрь. Осушитель набрал влагу, а нескольким семенам её хватило, чтобы начать расти.
Марина Сергеевна сразу отделила все контейнеры из той партии прокладок. Их было двадцать три. Семена проверяли по одному пакету: сухие оставляли на повторную сушку и упаковку, проросшие записывали отдельно.
— Их выбросят? — спросил Сева.
— Нет, — сказала мама. — Эти уже не вернутся в долгосрочное хранение. Но их можно вырастить в теплице и потом собрать новые семена, если растения будут здоровыми.
Сева посмотрел на белый корешок, который утром показался ему случайной мелочью. Теперь из-за него по столу лежали прокладки, журналы, цветные индикаторы и схема вентиляции.
— Получается, семечко первым сообщило об аварии.
— У нас очень маленькая сигнализация, — сказала Марина Сергеевна.
К вечеру все двадцать три контейнера были проверены. Плохие прокладки сняли, шкаф очистили, а рядом с дверью поставили коробку с новыми индикаторными полосками.
Перед уходом Марина Сергеевна дала Севе посмотреть на один из проросших образцов под увеличительной лампой. Белый корешок уже выгнулся дугой, а из трещины в семени показывался зелёный кончик.
— Завтра его посадим, — сказала она.
— В какую-нибудь особую землю?
— В обычный горшок. После всей этой науки ему пока нужны вода, свет и терпение.
Через месяц Сева снова пришёл в институт. На подоконнике в лаборатории стоял ряд горшков. На одном была табличка с тем же номером, который он видел на проросшем пакете.
Из земли торчал крепкий зелёный стебель с четырьмя листьями.
Марина Сергеевна кивнула на него:
— Сигнализация работает.
Сева присмотрелся. Растение никак не выглядело сигнализацией. Оно просто росло — теперь уже совершенно вовремя.