В прачечной самообслуживания всё было подписано крупными цифрами. Машины стояли вдоль стены: первая, вторая, третья — и так до восьмой. Над ними висела табличка: «Не перегружать барабан. Проверять карманы. Не оставлять одиночные носки».
Последнюю строчку Сева считал шуткой.
Он пришёл с папой стирать два больших пледа после дачи. Дома они не помещались в машину, а здесь были огромные барабаны с круглыми стеклянными дверцами. Папа выбрал шестую машину, загрузил серый плед, добавил средство и сказал:
— Я схожу за жетонами для сушки. Ты пока положи синий плед в седьмую. Только расправь его, не запихивай комком.
Сева расправил. Почти. Один угол всё равно остался толстым свёртком, но дверь закрылась, значит, по его мнению, всё было сделано правильно.
Он вставил жетон, нажал кнопку. Машина набрала воду, медленно провернула барабан и остановилась.
На маленьком экране загорелось: Е3.
— Это ещё что? — спросил Сева.
Рядом складывала бельё женщина в зелёной куртке.
— Наверное, ошибка.
— Я вижу, что ошибка. А какая?
Женщина пожала плечами. Машина снова попробовала повернуть барабан. Плед поднялся, тяжело перевалился и бухнул вниз. Корпус качнулся.
— Кажется, она сердится, — сказала женщина.
Сева не любил, когда машинам приписывали характер. Если техника не работала, причина обычно была простая, просто её ещё не нашли.
Он нажал «пауза». Дверца не открылась: внутри была вода. На стене рядом с автоматом висела инструкция. Первые пункты были понятные: «Отключите питание», «не пытайтесь открыть дверцу силой». Дальше шло слово «дисбаланс».
Сева прочитал его дважды.
В этот момент вернулся папа с картонным стаканчиком жетонов.
— Почему не стирает?
— Пишет Е3. Тут сказано про дисбаланс.
Папа посмотрел через стекло.
— Видишь, весь плед сбился на одну сторону. Барабан крутится быстро. Если груз лежит неравномерно, машину начинает трясти. Она сама остановилась, чтобы не прыгать по залу.
— А воду куда деть?
— Сначала попробуем режим слива.
Они повернули ручку на значок с тазиком и стрелкой вниз. Насос загудел, вода ушла по трубе. Через минуту замок щёлкнул.
Сева открыл дверцу. Синий плед оказался свёрнут в тяжёлый мокрый канат.
— Вот тебе и «расправил», — сказал папа.
— Он сам свернулся.
— Начал сам. А помог ему твой угол-комок.
Они вытащили плед на металлический стол и расправили. Из складки выпал красный детский носок.
— Наш? — спросил Сева.
— Нет.
Женщина в зелёной куртке подняла голову.
— Не мой. У меня всё зелёное, даже носки.
Сева осмотрел соседние столы. У окна мужчина читал газету, рядом у него крутилась первая машина. Девочка лет пяти сидела на стуле и держала в руках один красный носок.
— У тебя второй потерялся? — спросил Сева.
Девочка показала носок.
— Вот второй.
— Тогда какой потерялся?
— Первый.
Её мама подошла и рассмеялась.
— Мы были здесь в воскресенье. Один носок пропал. Наверное, застрял в складке пледа, который стирали до вас.
— Но плед наш, — сказал Сева.
— Значит, носок сидел в машине.
Сева заглянул в барабан. Внутри по краю шла толстая резиновая складка. Он осторожно оттянул её пальцем. Там лежали две монеты, пластиковая пуговица и маленькая бумажная звезда, размокшая по краям.
— Тут карман для потерянных вещей, — сказал он.
Папа покачал головой:
— Не карман. Уплотнитель. Он не даёт воде вытечь через дверцу. Но мелочь иногда попадает в складку.
Сева достал находки и положил на стол. Монеты отнесли администратору, пуговицу оставили в коробке забытых вещей, а бумажную звезду пришлось выбросить.
Красный носок вернули девочке. Она сразу надела оба на руки и стала изображать двух спорящих кукол.
Тем временем плед снова загрузили в машину. На этот раз Сева расправил его по кругу, прижал ладонями и проверил, не осталось ли толстого комка.
Машина набрала воду. Барабан повернулся один раз, второй, третий. Ошибка не появилась.
— Получилось, — сказал Сева.
— Пока только началось, — ответил папа. — Самое интересное будет на отжиме.
Они сели ждать. Шестая машина стирала серый плед спокойно. Седьмая тоже работала ровно, но Сева всё равно смотрел на неё. Когда начался отжим, барабан стал ускоряться. Сначала было слышно шлёпанье мокрой ткани, потом звук выровнялся в низкий гул.
Корпус не двигался.
— Теперь баланс? — спросил Сева.
— Теперь баланс.
В этот момент первая машина у окна подпрыгнула так, что мужчина опустил газету.
На её экране загорелось Е3.
— Что с ней? — спросил он.
Сева подошёл ближе и посмотрел через стекло. Внутри крутилась одна огромная куртка, набитая водой, и несколько лёгких футболок.
— Тяжёлое сбилось в одну сторону, — сказал он. — Нужно слить воду, расправить и добавить что-нибудь примерно такого же веса. Или стирать куртку отдельно, если это разрешено на ярлыке.
Мужчина сложил газету.
— Ты здесь работаешь?
— Нет. Я здесь один раз ошибся.
Папа отвернулся, чтобы мужчина не заметил, как он улыбается.
Через сорок минут пледы отправились в сушильные машины. Сева проверил резиновые складки обеих стиральных машин. В шестой ничего не было. В седьмой лежала маленькая синяя нитка от пледа.
У выхода он снова прочитал табличку.
«Не оставлять одиночные носки».
— Всё-таки шутка? — спросил папа.
Сева посмотрел на девочку. Красные носки на её руках продолжали спорить, какой из них первый, а какой второй.
— Предупреждение, — решил он. — Просто очень короткое.