В субботу меня оставили на рынке помогать дяде Саше продавать яблоки.
— Твоя работа простая, — сказал он. — Пакеты подаёшь, сдачу не считаешь, весы не трогаешь.
— А что мне можно?
— Стоять красиво.
— Это самая трудная работа.
— Тогда начинай с пакетов.
У дяди Саши был складной стол, ящики с яблоками и электронные весы. На весах лежала металлическая площадка, а под ней внутри были датчики. Кладёшь яблоки — на экране появляется масса. Потом дядя нажимает кнопку, и весы показывают цену.
Первый час всё было нормально.
Потом пришла женщина в жёлтой куртке.
— Мне килограмм «Антоновки».
Дядя насыпал яблоки.
— Килограмм двадцать граммов. Оставляем?
— Оставляем.
Он снял пакет, поставил его на прилавок и зачем-то снова положил на весы.
Экран показал девятьсот восемьдесят граммов.
Женщина посмотрела на дядю.
Дядя посмотрел на весы.
Я посмотрел на обоих, потому что стоять красиво мне уже надоело.
— А двадцать граммов куда ушли? — спросила женщина.
— Сейчас никуда не уходим, — сказал дядя. — Сейчас проверим.
Он снял пакет и положил ещё раз.
Один килограмм десять граммов.
— Уже вернулись десять, — сказал я.
Дядя покосился на меня.
— Илья, пакеты.
— Я подаю.
Женщина не сердилась, но покупать яблоки, которые то худели, то толстели, ей явно не хотелось.
Дядя достал из ящика гирю с цифрой «1 кг». Такие гири рынок использовал для проверки весов.
Поставил по центру.
Экран показал ровно тысячу граммов.
— Весы исправны, — сказал он.
— А яблоки?
— Яблоки тоже, надеюсь.
Он снова взвесил пакет. Девятьсот девяносто граммов.
Женщина вздохнула.
— Давайте другой пакет.
— Давайте вообще на соседних весах проверим, — сказал дядя.
У продавца орехов через два стола пакет показал килограмм двадцать граммов. Женщина купила яблоки и ушла довольная.
А дядя Саша снял табличку с ценами.
— Всё. Пока не разберусь, не продаём.
— Но гирю же они показывают правильно.
— Весы должны правильно показывать не только гирю. Покупатели обычно приходят без гирь.
Я сел на пустой ящик.
Через минуту подошёл сосед, Артур, который продавал сыр.
— Что случилось?
— Вес гуляет.
— Батарейка?
— От сети.
— Сеть?
— Лампа не мигает, блок питания нормальный.
Артур положил ладонь на стол и качнул его.
Стол едва заметно стукнул ножкой о плитку.
— У тебя стол пляшет.
— Он всегда такой.
— Значит, танцует давно.
Дядя подложил под короткую ножку сложенный картон.
— Проверяем.
Гиря — тысяча граммов.
Яблоко — сто восемьдесят.
То же яблоко ещё раз — сто восемьдесят.
— Всё? — спросил я.
— Рано радоваться.
Дядя положил гирю не в центр, а к левому краю.
Девятьсот девяносто граммов.
К правому — тысяча десять.
Артур присвистнул.
— А вот это уже интересно.
— Весам не должно быть интересно, — сказал дядя. — Они должны быть скучными.
Я наклонился и увидел под столом маленький чёрный кружок.
— Тут что-то валяется.
Это была резиновая ножка — такая накладка, которая должна была сидеть на конце металлической опоры стола. Одна ножка была с резиной, другая без неё.
— Вот поэтому он качается? — спросил я.
— Поэтому стол качается, — сказал дядя. — Но почему вес меняется от места на площадке, ещё надо понять.
Он снял весы со стола и поставил на соседний пустой прилавок Артура.
Гиря в центре — тысяча.
Слева — тысяча.
Справа — тысяча.
— Значит, весы нормальные! — сказал я.
— Не торопись. На ровном столе нормальные.
Артур вернул весы обратно на наш стол. Без резиновой ножки он стоял чуть криво, и даже картон под ним проминался.
Дядя положил гирю слева. Девятьсот девяносто.
Справа. Тысяча десять.
— То есть стол портит весы? — спросил я.
— Скорее, мешает им работать как положено. У весов внутри несколько датчиков нагрузки. Если основание стоит криво или качается, нагрузка распределяется не так, как при проверке на ровной поверхности.
— Почему тогда в центре было правильно?
— Потому что нам повезло.
— Очень ненадёжный способ измерения.
— Вот именно.
Дядя позвонил администратору рынка и попросил запасную резиновую опору. Пока её несли, мы поставили весы на соседний свободный стол и проверили гирей в центре и по четырём углам.
— Теперь можно продавать? — спросил я.
— После контрольной проверки.
Администратор принёс вторую гирю — на два килограмма. Весы показали две тысячи граммов в разных местах площадки.
— Теперь можно.
Жёлтая куртка вернулась минут через двадцать.
— Я забыла укроп, — сказала женщина. — Ну что, яблоки больше не меняют массу?
— Проверили и весы, и стол, — ответил дядя.
— Нашли причину?
Я показал ей резиновый кружок.
— Вот главный преступник.
Дядя сразу поправил:
— Не совсем. Это всего лишь потерянная ножка стола. Главная ошибка была бы продолжить продавать, увидев нестабильный результат.
— Я же пошутил.
— А я работаю рядом с человеком, который потом расскажет всем, что рынок задержал опасную резиновую шайбу.
Женщина засмеялась.
К обеду пришёл мастер и поставил новую накладку. Стол перестал качаться. Дядя снова проверил весы гирями.
Потом он вдруг сказал:
— Илья, иди сюда.
— Я же весы не трогаю.
— Теперь трогаешь. Положи гирю куда хочешь.
Я положил её в самый дальний угол площадки.
Тысяча граммов.
Переставил в другой угол.
Тысяча.
— А теперь яблоко.
Я выбрал самое большое.
Двести сорок граммов.
Повернул его хвостиком в другую сторону.
Двести сорок.
— Вот, — сказал дядя. — Хорошие весы должны быть скучными.
— А хорошая работа?
— Иногда тоже.
К вечеру я уже подавал пакеты, складывал пустые ящики и следил, чтобы под ножками стола ничего не застревало.
Перед закрытием Артур принёс кусочек сыра.
— Проверим на ваших строгих весах?
— Зачем? — спросил дядя.
— Хочу узнать, сколько весит дружба между торговыми рядами.
Дядя положил сыр на площадку.
Сто семьдесят граммов.
— Маловато, — сказал я.
Артур отрезал ещё кусок.
— Теперь?
Триста десять.
— Уже серьёзнее.
Дядя снял сыр с весов и протянул половину мне.
— Всё, эксперимент окончен.
— Почему?
— Потому что некоторые результаты лучше сразу съедать.