Корзины с устрицами должны были лежать ровными рядами между синими буйками. Вместо этого крайний ряд тянулся к узкой протоке, будто кто-то ночью взял его за верёвку.
— Мотор не заводи, — сказала Катя дяде Роме. — Сначала посмотрим, куда ведёт трос.
Лодка ещё покачивалась у причала. Вода отступала, обнажая серую отмель, и до следующего прилива оставалось меньше двух часов. На ферме устриц выращивали в плоских сетчатых корзинах. Вода свободно проходила сквозь ячейки, приносила пищу, а корзины не давали раковинам уйти в ил.
Дядя Рома управлял фермой и не любил догадки, которые произносили громко раньше времени.
— Что именно ты видишь?
Катя показала на буйки. Первый стоял прямо. Второй наклонился. Третий почти лежал на воде.
— Натяжение растёт по ряду. Если бы сорвало один якорь, край болтался бы. А здесь всё тянет в одну сторону.
Они пошли по отмели в высоких сапогах. Корзины были целы, защёлки закрыты. Между ними застряли водоросли, но не настолько много, чтобы сдвинуть целый ряд.
У третьего буйка Катя увидела на верёвке свежий светлый след. Так выглядит место, где мокрый канат долго трётся о твёрдый край.
— Здесь что-то было, — сказала она.
— Или есть, — ответил дядя Рома.
Они подождали, пока вода опустится ещё на ладонь. Из мутной протоки показался конец старого металлического листа. Его принесло после ремонта причала выше по берегу. Лист лежал под водой, и трос фермы попал под загнутый угол. Когда течение менялось, трос не скользил свободно, а наматывался на лист по четверти оборота. Каждый прилив подтягивал корзины немного ближе к протоке.
— Значит, освободим трос и вернём ряд, — сказал дядя Рома.
Катя присела рядом, но трос был натянут так туго, что звенел от прикосновения.
— Если сейчас выдернуть лист, корзины дёрнутся. И тот, кто держит верёвку, полетит в воду.
— Согласен. Твой порядок действий?
Катя оглядела ряд. На ферме хранились короткие запасные канаты, поплавки и ручная лебёдка — барабан с рукояткой, которым можно медленно тянуть тяжёлый груз.
Они закрепили запасной канат за ближайший неподвижный якорь, пропустили его через проушину корзины и выбрали слабину лебёдкой. Теперь нагрузку держали две линии. Дядя Рома переставлял корзины по одной, Катя следила, чтобы новый канат не перехлестнулся и не прижал сетку.
Всё шло ровно, пока из протоки не пришла первая волна нового прилива. Вода окружила сапоги и сразу стала выше щиколоток.
— У нас минут сорок, — сказал дядя Рома.
— Меньше. Обратно вода идёт быстрее: русло уже заполнено.
Последние четыре корзины оказались тяжелее остальных. В них скопился ил. Поднимать их вдвоём было бессмысленно: сетчатое дно присосалось к грунту.
Катя взяла тонкую рейку и осторожно провела под краем первой корзины. В щель вошла вода, ил отпустил дно, и корзина сдвинулась без рывка.
— Не сила, а доступ воды, — сказал дядя Рома.
— Запиши это на табличке для людей, которые любят тянуть сильнее.
Они успели перенести три корзины. Четвёртая уже плавала, но старый трос всё ещё уходил под металлический лист. Вода скрыла его край.
Дядя Рома принёс с лодки длинный багор. Катя не стала цеплять лист. Она нащупала багром петлю троса, подняла её над загнутым металлом и попросила ослабить лебёдку ровно на два щелчка. Петля соскочила. Ряд качнулся, но запасной канат удержал корзины.
Они вернулись на лодку мокрые выше колен. Дядя Рома завёл мотор и повёл лодку вдоль ряда. Теперь буйки стояли почти прямо.
— Почти, — сказала Катя.
У последнего буйка она заметила, что верёвка привязана иначе: узел был новым и слишком коротким. Из-за него корзина поднималась на волне выше соседних.
— Это я вчера менял, — признался дядя Рома. — Хотел сделать быстрее.
— Быстрее получилось.
Они перевязали узел, оставив петлю нужной длины. Затем поставили возле протоки дополнительный жёлтый буй и прикрепили к нему небольшую пластину: «Проверять после сильного течения». Металлический лист вытащили позже, когда пришла баржа с краном. Тянуть его вручную никто не стал.
На следующий день Катя записала в журнал фермы не только происшествие, но и признаки: наклон буйков по нарастающей, след трения, постепенное смещение после каждого прилива. Дядя Рома прочитал запись и добавил одну строку:
«Новый узел мастера тоже проверять».
Катя не зачеркнула. Только поставила рядом аккуратную галочку.
Через неделю после сильного ветра Катя сама провела проверку ряда. Она не ходила от буйка к буйку наугад. Сначала сфотографировала линию с причала, затем измерила расстояния между тремя контрольными поплавками и только после этого вышла на воду.
У жёлтого буйка снова собрались водоросли, но канат лежал свободно. Катя подняла его багром и увидела, что защитная оплётка начала пушиться там, где верёвка касалась металлической скобы.
— Ещё не авария, — сказал дядя Рома.
— Поэтому сейчас и удобно менять.
Они надели на место трения гладкую защитную трубку и записали дату в журнал. Рядом с прежней табличкой появилась вторая: «Смотреть не только на то, что сдвинулось, но и на то, что пока держится».
Дядя Рома прочитал и усмехнулся:
— Очень длинная табличка.
— Зато короче, чем вытаскивать двадцать корзин из протоки.