— Он обиделся, — сказала младшая Лена, заглянув под полотенце.
В миске лежал круглый ком теста. Час назад он был таким же круглым и таким же комом. Ни выше, ни пышнее.
— Тесто не умеет обижаться, — ответила Оля. — Оно умеет не работать.
— Это ещё хуже.
Утром мама уехала встречать бабушку с вокзала, а сёстрам оставила понятную задачу: испечь два каравая к семейному обеду. Оля уже несколько раз помогала месить хлеб. Лена умела отмерять муку и очень серьёзно следила, чтобы ни одна ложка не была «с горкой размером с Уральские горы».
Первый каравай они поставили подходить возле батареи. Второй — на столе, потому что Оля решила проверить, где тесто поднимется лучше. Не поднялся ни один.
— Дрожжи забыли? — спросила Лена.
Оля показала пустой пакетик.
— Положили.
— Соль?
— Положили.
— Сахар?
— Положили одну ложку.
Лена пересчитала миски, ложки и пакетики, будто один из них мог признаться. Потом сунула палец к батарее.
— Она холодная.
В доме как раз меняли трубу в подвале, и отопление отключили. На кухне было прохладно, хотя за окном стоял август. Ночью прошёл дождь, окна запотели, а каменный пол сделался таким холодным, что кот Марципан ходил только по коврикам.
— Дрожжам нужно тепло, — сказала Оля. — Но не жара.
— Поставим в духовку.
— В горячей духовке они погибнут.
Лена нахмурилась.
— Значит, дрожжи капризнее кота.
Кот, услышав своё имя, сел рядом с миской и стал смотреть на полотенце. Оля переставила тесто на верх кухонного шкафа, где обычно было теплее. Через двадцать минут ничего не изменилось.
— Может, дрожжи старые?
На упаковке оставался срок годности. До конца было ещё четыре месяца.
Оля вспомнила, как мама проверяла дрожжи в кружке: тёплая вода, щепотка сахара, немного дрожжей. Если сверху появится пена, значит, они живые и выделяют газ. Пузырьки газа и растягивают тесто изнутри.
В пакетике дрожжей не осталось. Зато на полке лежала закрытая банка с запасом.
— Возьмём новые и проверим, — сказала Оля.
Лена налила воду из чайника. Оля коснулась кружки и отдёрнула руку.
— Слишком горячая.
— Но ты сказала тёплая.
— Тёплая — это когда палец не просит спасения.
Они добавили холодной воды. Теперь кружку можно было держать спокойно. Насыпали сахар и чайную ложку дрожжей. Через несколько минут на поверхности появилась кремовая шапка.
— Эти работают, — сказала Лена. — А те, значит, бездельники.
Оля не стала спорить. Она отщипнула кусочек от первого теста, положила в стакан с водой и стала ждать. Кусочек опустился на дно.
— Что это показывает?
— Если внутри много пузырьков, тесто обычно становится легче и всплывает. Наше тяжёлое.
— Это мы и без стакана знали.
Но теперь было ясно: дело не только в холодной кухне. Оля достала из мусорного ведра старый пакетик дрожжей. На обратной стороне мелкими буквами было написано: «После вскрытия хранить плотно закрытым в сухом месте».
Пакетик нашёлся утром в ящике открытым. Мама, вероятно, использовала половину на прошлой неделе и подвернула край. Лена развернула бумагу. Внутри на стенках остались твёрдые серые крупинки.
— Они намокли?
— Похоже. Влажность могла их испортить.
До возвращения мамы оставалось три часа. Выбросить два больших кома теста было жалко. Оля решила вмешать в них новые дрожжи.
Она развела рабочие дрожжи в небольшом количестве воды. Потом сделала в первом тесте углубление и вылила туда половину смеси.
Тесто сразу стало липким. Оно растекалось между пальцами и цеплялось за стол.
— У нас теперь хлебная медуза, — сказала Лена.
— Добавим немного муки. Только понемногу.
Они месили вдвоём. Оля складывала тесто от края к середине, Лена поворачивала миску. Через десять минут масса снова стала упругой. Со вторым комом поступили так же.
Оставалась проблема с теплом.
Лена предложила завернуть миски в одеяло. Оля согласилась, но сначала поставила рядом банку с тёплой водой. Миски накрыли полотенцами, поместили в большую корзину и обложили сложенным пледом. Получился домик, где тепло держалось дольше.
— А если станет слишком горячо?
— Банка не горячая. Проверим через двадцать минут.
Через двадцать минут тесто округлилось. Через сорок поднялось почти вдвое. Лена позвала Олю так громко, будто в корзине вылупился страус.
— Смотри! Оно передумало!
Оля нажала на поверхность пальцем. Ямка медленно выровнялась.
— Пора формовать.
Один каравай они сделали круглым и надрезали сверху крест-накрест, чтобы корка раскрылась аккуратно. Второй сплели из трёх жгутов. Лена раскатывала жгуты разной длины, и коса сперва получилась с толстым животом посередине.
— Это каравай, который проглотил другой каравай, — сказала она.
Пришлось расплести и выровнять.
Пока заготовки отдыхали на противне, Оля включила духовку. Она поставила вниз пустую металлическую форму, а когда духовка нагрелась, налила в неё немного кипятка. Пар помогал хлебу не схватиться коркой слишком рано.
— Это безопасно? — спросила Лена, отступив подальше.
— Только если лить в форму осторожно и не наклоняться над ней.
Караваи начали расти прямо за стеклом. Надрезы раскрылись. Коса стала ровной и высокой. По кухне пошёл запах горячей корки.
Когда мама с бабушкой вернулись, хлеб уже остывал на решётке. На столе стояли грязные миски, банка с тёплой водой, пустая упаковка новых дрожжей и стакан, на дне которого всё ещё лежал проверочный кусочек старого теста.
— Что произошло? — спросила мама.
Лена набрала воздуха.
— Сначала хлеб обиделся. Потом Оля доказала, что он не обиделся, а замёрз и связался с плохой компанией. Мы сменили ему дрожжи, построили тёплый дом и выпустили пар в духовке.
Мама посмотрела на Олю.
— В целом верно?
— Почти дословно.
Бабушка разрезала круглый каравай. Мякиш был мягким, с ровными небольшими дырочками. Коса вышла чуть плотнее, потому что её месили дольше, но тоже хорошо пропеклась.
Открытый пакет старых дрожжей выбросили. На банку с новыми Оля наклеила этикетку: «Закрывать сразу». Лена ниже приписала: «И не селить возле воды».
Кот Марципан дождался, пока все отвернутся, стащил с доски единственную крошку и ушёл по коврикам, сохраняя полное достоинство.