Поезд с музейными вагонами должен был отправиться в десять утра, но в девять двадцать Соня услышала, как заведующая выставкой сказала машинисту:
— В третьем вагоне снова теплеет.
В третьем вагоне ехали старые фотографии на стеклянных пластинках. Их нельзя было держать ни в жаре, ни в сырости: на стекле появлялся туман, а на бумажных конвертах — волны. Поэтому под потолком работала небольшая установка, которая охлаждала воздух и убирала из него лишнюю влагу.
Соня приехала с отцом, электромехаником Ильёй. Он проверял оборудование перед первым рейсом. Отец открыл шкаф с приборами и посмотрел на экран.
— Компрессор работает. Вентилятор тоже. Но датчик показывает двадцать четыре градуса вместо восемнадцати.
— Значит, датчик врёт? — спросила Соня.
— Возможно. Но сначала проверим сам вагон. Если поверить неверному прибору, можно начать чинить то, что исправно.
На дверях вагона висел лист контроля. Утром сотрудник уже отметил работу охлаждения, но температуру измерил только у входа. Соня провела пальцем по строке и спросила:
— Почему здесь одно число, если вагон длинный?
— Раньше разницы почти не было, — ответила заведующая. — Но сегодня это как раз важно.
Они прошли вдоль стеллажей. Из решётки под потолком дул прохладный воздух. Возле двери было свежо, а в дальнем конце вагона — заметно теплее.
— Датчик не врёт, — сказала Соня. — Он висит как раз там.
Отец прикрепил к длинной ручке лёгкую ленточку и поднял её к потолку. У первой решётки лента вытянулась. У второй едва шевельнулась. У третьей повисла.
— Воздух не проходит по всему каналу, — сказал он. — Где-то заслонка закрыта или что-то мешает.
До отправления оставалось двадцать восемь минут. Открывать потолок целиком было нельзя: пришлось бы снимать защитные панели над экспонатами. Заведующая уже приготовилась отменять рейс.
Соня посмотрела на ряд решёток. Они были одинаковыми, но возле второй на винте виднелась тонкая белая царапина.
— Эту решётку недавно снимали?
— Вчера крепили новый плакат снаружи вагона, — ответил рабочий. — Но внутри ничего не трогали.
Снаружи Соня увидела большой баннер, закрывавший почти всю стену. Его верхний край был натянут металлической планкой. За планкой скрывались узкие щели.
— Это воздухозаборники? — спросила она.
Отец присел рядом.
— Нет, через них выходит тёплый воздух от установки. Если выход перекрыт, тепло остаётся внутри корпуса, и охлаждение слабеет.
Чтобы не ошибиться, отец на минуту выключил установку и приложил к щелям полоску тонкой бумаги. Бумага не отклонилась: выхода почти не было. После включения корпус возле щелей быстро нагрелся.
— Проверка простая, но руки к решётке не подносим, — сказал он. — Внутри вращается вентилятор.
Рабочие ослабили верхнюю планку баннера и опустили её на десять сантиметров. Из щелей сразу пахнуло тёплым воздухом. Показания начали снижаться, но слишком медленно.
— До восемнадцати не успеем, — сказала заведующая.
— Успеем охладить вагон временно, — ответил отец. — Только нужно распределить воздух.
Он принёс два переносных вентилятора. Один поставили у холодной решётки, второй — в середине вагона. Но включить оба в одну розетку было нельзя: старая линия могла перегреться.
Соня вспомнила, что в соседнем вагоне работал экран с фильмом, а утром фильм ещё не показывали.
— Там отдельная линия питания?
Отец проверил схему на дверце шкафа.
— Отдельная. Хорошо замечено.
Кабель провели через служебный переход между вагонами и закрепили так, чтобы никто не споткнулся. Один вентилятор погнал холодный воздух вдоль потолка, другой вернул тёплый воздух понизу к установке. Получился круг.
В девять пятьдесят две датчик показал девятнадцать градусов. Заведующая всё ещё сомневалась.
— На маршруте солнце будет светить в эту стену.
Соня обошла вагон ещё раз. Баннер теперь не закрывал щели, но его тёмная поверхность нагревалась уже сейчас.
— Его можно перевесить на теневую сторону?
— Там двери.
— Тогда сделать между баннером и стеной промежуток. Воздух будет проходить с двух сторон.
Рабочие вставили под крепления короткие дистанционные втулки — маленькие металлические цилиндры. Баннер отодвинулся от стены на ширину пальца. Теперь он не прижимал горячий воздух к вагону.
В десять ноль три температура стала восемнадцать с половиной. Поезд отправился с трёхминутным опозданием.
Соня ехала в служебном купе и каждые десять минут записывала показания. На первом перегоне температура держалась. На втором поднялась на две десятых, затем снова опустилась.
После рейса отец снял потолочную панель над второй решёткой. За ней обнаружился кусок упаковочной плёнки, затянутый в канал во время вчерашних работ. Он мешал потоку, но не был главной причиной: сильнее всего установку душил закрытый баннером выход тёплого воздуха.
— Получилось две неисправности сразу, — сказала Соня.
— Поэтому первая догадка редко должна становиться последней, — ответил отец.
На следующий день возле каждого вентиляционного отверстия появились красные рамки: «Не закрывать». А в журнал проверки добавили два пункта — измерить температуру в начале и конце вагона и проверить свободный выход воздуха снаружи.
Соня получила музейный билет с номером 001. На обороте заведующая написала: «Пассажиру, который следил за дыханием вагона». Соня исправила одно слово: «Экипажу». В одиночку ни поезд, ни расследование далеко не уезжают.