Канатная дорога остановилась так тихо, что Катя сначала этого не заметила.
Ещё секунду назад под вагончиком медленно уходили назад мокрые ели, трос гудел над крышей, а в стекло стучали капли. Потом гул оборвался. Вагончик качнулся и замер над белым туманом.
— Приехали? — спросил мальчик в красной шапке.
— Нет, — ответила Катя. — Станции не видно.
В вагончике было шестеро пассажиров: Катя с дедушкой, мальчик с мамой, пожилая женщина с корзиной и инструктор в синей куртке. Инструктор уже говорил по рации, прижав её к уху.
— Восьмой вагон, остановка между опорами семь и восемь. Пассажиров шесть. Все в порядке.
Из рации послышался треск и короткий ответ. Инструктор повернулся к людям:
— На верхней станции сработала защита. Пока выясняют причину, остаёмся внутри. Вагон рассчитан на ветер сильнее нынешнего.
Он говорил спокойно, но Катя заметила, как часто тот смотрит на маленькую чёрную коробку у двери. На коробке мигала зелёная точка.
Дедушка шепнул:
— Это связь со станцией. Пока мигает, они нас видят.
Катя кивнула. Ей было девять, и она не любила, когда взрослые утешали её словами «не бойся». Гораздо полезнее было знать, что именно работает.
Туман поднялся выше. Теперь исчезли даже верхушки елей. Вагончик висел будто в пустом белом зале.
Мальчик в красной шапке прижался к матери.
— А трос не порвётся?
— Не порвётся, — сказал инструктор. — Он состоит из множества стальных проволок. И его проверяли утром.
Катя посмотрела вверх. Через стеклянное окошко в потолке был виден толстый тёмный трос и два колеса, которыми вагончик держался за него. Колёса не двигались.
Прошло пять минут. Потом десять.
Зелёная точка мигнула дважды и погасла.
Инструктор постучал пальцем по коробке. Нажал кнопку. Точка не загорелась.
— Батарея? — спросил дедушка.
— Резервная должна была включиться сама.
Рация тоже молчала. Инструктор попробовал другой канал. Только шорох.
Вагончик качнуло ветром. Корзина пожилой женщины заскользила по полу, и Катя поймала её ногой.
— Там пироги, — сказала женщина. — Спасибо. Им сейчас хуже всех: они вверх ногами не умеют.
Мальчик улыбнулся, но сразу снова посмотрел в окно.
Инструктор открыл узкий шкафчик возле двери. Внутри лежали аптечка, фонарь, верёвка и жёлтая рукоятка.
— Это ручной спуск? — спросила Катя.
— Нет. Рукояткой открывают аварийный люк. Спускать людей можно только по команде спасателей.
Он достал фонарь, включил и направил луч на коробку связи. Под ней шёл серый кабель. Кабель исчезал в стене, а возле пола снова выходил наружу и тянулся к небольшому металлическому ящику.
Катя присела.
— Здесь мокро.
Под ящиком блестела тонкая дорожка воды. Капли стекали с курток пассажиров, собирались у борта и попадали прямо на разъём кабеля.
Инструктор нахмурился.
— Не трогай.
— Я и не трогаю. Но если вода замкнула разъём, резервная батарея могла отключиться.
Дедушка снял с шеи шарф и свернул его валиком.
— Воду можно остановить, не касаясь проводов.
Они положили шарф поперёк пола. Ткань впитала ручеёк. Инструктор вытер руки, достал из аптечки резиновые перчатки и осторожно отсоединил мокрый штекер. Подождал, протёр его сухой салфеткой, потом вставил обратно.
Зелёная точка не загорелась.
— Значит, не только вода, — сказал он.
Катя посмотрела на ящик. На его крышке была схема: прямоугольник, два провода и маленький значок предохранителя.
— А внутри есть плавкая вставка?
— Есть. Тонкая металлическая полоска. Если ток слишком большой, она перегорает и разрывает цепь.
— Запасная?
Инструктор проверил карман дверцы. Там лежал прозрачный пакетик с двумя короткими стеклянными трубочками.
— Есть.
Он снова надел перчатки, открыл ящик и заменил перегоревшую вставку. Когда крышка защёлкнулась, зелёная точка вспыхнула.
Рация сразу заговорила:
— Восьмой вагон, ответьте. Восьмой вагон!
— Восьмой на связи, — быстро сказал инструктор. — Отказ резервного питания, устранён. Все пассажиры в порядке.
С верхней станции сообщили, что привод цел, но датчик ветра показывает неправильные значения. Механик идёт к мачте проверять прибор. До его возвращения дорогу не запустят.
— Что за датчик? — спросил мальчик.
— На крыше станции крутятся маленькие чашечки, — объяснила Катя. — Чем сильнее ветер, тем быстрее они бегут по кругу. Прибор считает обороты.
— Ты здесь работаешь? — спросил он.
— Нет. Я просто читала про метеостанции.
— А я думал, чашки только чай считают.
Пожилая женщина открыла корзину.
— Раз уж заговорили о чашках, пироги требуют сопровождения.
Она раздала всем по маленькому пирогу с капустой. Инструктор сначала отказался, но женщина сказала, что служебная инструкция не запрещает спасать выпечку от остывания.
Туман вокруг начал редеть. Внизу проступили ели, затем серые камни и тонкая дорога. До ближайшей опоры было метров сорок. На её площадке показался человек в оранжевой куртке. Он поднял руку.
Из рации пришёл голос:
— Причина найдена. На датчик намотало полиэтиленовую ленту. Показания были завышены. Через минуту запускаем на малой скорости.
Инструктор попросил всех сесть. Трос дрогнул. Колёса над крышей медленно повернулись, и вагончик поплыл вперёд.
Мальчик в красной шапке прижал ладонь к стеклу.
— Мы опять едем!
На верхней станции их встретили механик и дежурная. Механик держал длинную мокрую ленту, похожую на прозрачного змея.
— Вот ваш шторм, — сказал он.
Инструктор рассказал о перегоревшем предохранителе и мокром разъёме. Дежурная записала всё в журнал и отдельно спросила Катю, где именно текла вода.
— Значит, нужно перенести кабель выше и добавить защитный бортик, — решила она. — Хорошо заметила.
Катя уже хотела сказать, что заметить было нетрудно, но посмотрела вниз. Из тумана один за другим выходили вагончики. Они двигались медленно, ровно, каждый на своём месте.
Пожилая женщина сунула Кате последний пирог.
— За спасение связи.
— Связь спас инструктор.
— А воду увидела ты. В таких делах работа всегда ходит парами.
Катя откусила пирог и пошла с дедушкой к смотровой площадке. Туман отступал к долине, а восьмой вагончик уже спускался обратно. На его окне зелёной точкой отражался сигнальный огонёк станции.