— Стоп! Это был мой укол!
Я сказала это так громко, что судья на соседней дорожке тоже поднял голову.
На табло горела красная лампа. Красная сторона была у Леры. Я стояла слева, на зелёной, и прекрасно знала, куда попала: точно в её жилет, чуть ниже плеча. Лера тоже это знала. Она даже опустила шпагу и посмотрела на меня через сетку маски.
— Я вообще мимо, — сказала она.
— Тогда почему очко тебе?
Судья Андрей Сергеевич не стал спорить ни со мной, ни с табло. Он поднял ладонь.
— Без счёта. Проверяем аппаратуру.
Это был наш первый настоящий турнир в новом зале. Не чемпионат мира, конечно. Районный открытый кубок, где половина участников знала друг друга по имени, а у буфета продавались булочки, которые организаторы зачем-то называли «спортивным питанием». Но дорожки были настоящие, металлические, с катушками проводов по концам и электронными аппаратами. Когда наконечник шпаги нажимался достаточно сильно, цепь замыкалась — и на табло вспыхивала лампа того фехтовальщика, который нанёс укол.
По крайней мере, так должно было быть.
Я сняла маску.
— Может, я теперь Лера?
— Тогда верни мне мой рост, — сказала Лера. — Мне твои четыре сантиметра нужны.
Андрей Сергеевич уже проверял наши шпаги маленьким грузиком. Он ставил цилиндрик на наконечник, нажимал, отпускал. Всё работало.
— Оружие исправно. Шнуры?
У каждого из нас под курткой шёл провод — бодикорд. Один конец подключался к шпаге, другой к катушке за спиной. Катушка разматывала тонкий кабель, когда мы бежали вперёд, и собирала его обратно, когда отступали.
Лера вытащила свой разъём.
— Мой с синей изолентой.
— Мой без изоленты, — сказала я.
— Это уже полезнее, чем «я точно попала», — заметил Андрей Сергеевич.
Он переставил нас на исходные места и велел не фехтовать, а просто коснуться наконечником пола.
Я коснулась.
Красная лампа.
Лера коснулась.
Зелёная.
Мы обе повернулись к табло.
— О! — сказала Лера. — Теперь доказано, что ты я.
— А ты я.
— Девочки, философию после финала.
За аппаратом сидел волонтёр Дима, десятиклассник в футболке с надписью «ТЕХНИЧЕСКАЯ СЛУЖБА». Надпись была такая крупная, словно он мог чинить спутники.
— Я ничего не трогал, — сразу сказал Дима.
— Это любимая фраза технической службы, — ответил Андрей Сергеевич.
Дима обиделся ровно на две секунды, потом полез под стол.
К аппарату подходили два кабеля от катушек. Красный разъём был справа, зелёный слева. На первый взгляд всё верно. Дима пошевелил штекеры — лампы погасли.
— Сейчас.
Он отсоединил оба кабеля, подключил заново и кивнул.
Я снова ткнула шпагой в дорожку.
Красная.
— Не помогло, — сказала я.
— Значит, не в штекерах, — сказал Дима уже гораздо менее уверенно.
Позади нас начали собираться люди. Следующий бой ждал своей очереди. Тренер Леры предложил перейти на запасную дорожку, но там как раз закончили разминку младшие. Организаторы зашевелились.
Я посмотрела на катушки. Они стояли по краям дорожки в чёрных корпусах. От каждой к аппарату тянулся длинный кабель под серым резиновым порогом, чтобы никто не споткнулся.
— А если кабели под порогом перекрещены?
Дима вылез из-под стола.
— Они физически могут.
— Но вчера всё проверяли, — сказал Андрей Сергеевич.
— Вчера здесь не стояли стулья, — заметила я.
Перед открытием зала организаторы поставили вдоль стены два ряда стульев. Чтобы их уместить, серый порог с кабелями отодвинули ближе к дорожке. Я видела, как утром его поднимали и укладывали снова.
— Поднимем, — решил Андрей Сергеевич.
Четыре взрослых человека одновременно сказали нам отойти. Мы с Лерой послушно отошли и стали смотреть, как Дима снимает метровую секцию резинового порога.
Под ним лежали два одинаковых чёрных кабеля.
— И как понять, чей где? — спросила Лера.
Дима проследил один рукой. Кабель ушёл налево, потом под соседнюю секцию и там исчез.
— Сейчас прозвоним.
«Прозвонить» означало проверить, соединены ли два конца одного провода. Дима принёс мультиметр — прибор с двумя щупами. Но Андрей Сергеевич покачал головой.
— Быстрее без него. Соня, нажми шпагой. Лера не двигается.
Он отключил один вход аппарата.
Я нажала. Ничего.
Лера нажала. Зелёная лампа.
— Отключили Соню, — сказал Андрей Сергеевич. — Но кабель пришёл на красный вход. Значит, под порогом они поменялись местами.
Дима победно посмотрел на всех, будто именно этого и добивался с утра.
— Вот!
— «Вот» будет, когда исправишь, — сказал Андрей Сергеевич.
Порог подняли ещё на две секции. Там и обнаружилось место, где кабели пересекались. Ничего не было сломано. Просто после перестановки их уложили крест-накрест и подключили по привычке: левый к зелёному, правый к красному. Только «левый» у аппарата уже не был левым у катушки.
Дима наклеил на концы большие бирки: «ДОРОЖКА 2 — ЛЕВО» и «ДОРОЖКА 2 — ПРАВО».
— Теперь никто не перепутает.
В этот момент подошёл завхоз и сказал:
— Хорошо. А почему «лево» написано на красном?
Все замолчали.
Дима посмотрел на бирку. Андрей Сергеевич посмотрел на Диму. Я посмотрела на Леру.
— Философия вернулась, — шепнула она.
Пришлось подписывать по-другому: «КАТУШКА У ОКНА» и «КАТУШКА У СТЕНЫ». Это уже нельзя было перепутать, даже если смотреть на дорожку с другого конца.
Мы провели последнюю проверку. Я нажала наконечником на дорожку — зелёная лампа. Лера — красная.
— Наконец-то я снова я, — сказала Лера.
Бой начали заново со счёта ноль-ноль. Через минуту Лера попала мне в руку. Красная лампа загорелась честно.
— Видела? — спросила она.
— К сожалению.
Потом я сравняла счёт. Потом снова пропустила. В конце мы дошли до четырёх-четырёх, и я вдруг поняла, что больше вообще не смотрю на табло до остановки судьи. Просто фехтую.
Последний укол получился одновременно смешным и красивым. Лера пошла вперёд слишком решительно, я отступила, зацепилась пяткой за собственную заднюю ногу, чудом не села на дорожку и, пытаясь сохранить равновесие, выставила шпагу.
Зелёная лампа.
Лера сняла маску.
— Я требую проверить аппаратуру.
— Почему? — спросил Андрей Сергеевич.
— Она не могла так попасть специально.
— С этим я согласна, — сказала я.
Очко засчитали.
После боя я пошла к столу расписаться в протоколе. Дима сидел рядом с рулоном белой ленты и подписывал кабели на остальных дорожках. Теперь на каждом было написано не «лево» и «право», а что-нибудь вроде «У ДВЕРИ», «У ОКНА», «К СТЕНЕ».
На последней катушке места для надписи не хватило. Дима подумал и написал: «ТА, КОТОРАЯ НЕ ДРУГАЯ».
Я прочитала и сказала:
— Вот это уже техническая документация.
Андрей Сергеевич услышал.
— Нет, Соня. Вот это как раз причина следующего ремонта.
Дима вздохнул и потянулся за новой полоской ленты.