— До прямого эфира сорок две минуты, — сказала Соня.
— Сорок одна, — поправил Глеб и перевернул кухонный таймер экраном к ней.
Они сидели в маленькой студии районного радио. На стене висели серые панели, похожие на сложенные гармошкой матрасы. За стеклом находилась аппаратная, где тётя Лариса проверяла музыку и рекламу. Соня должна была вести детскую передачу «После звонка», а Глеб — читать прогноз погоды и нажимать кнопку с джинглом. Джингл был короткой весёлой мелодией, которая отделяла одну часть передачи от другой.
В обычный день передачу вёл студент Матвей. Но он охрип после футбольного матча, и тётя Лариса попросила Соню заменить его. Соня согласилась сразу. Глеб согласился через пять секунд, когда узнал про кнопку.
На столе лежал план эфира:
16:00 — приветствие, 1 минута.
16:01 — разговор с мастером воздушных змеев, 6 минут.
16:07 — джингл, 10 секунд.
16:07:10 — прогноз погоды, 1 минута 20 секунд.
16:08:30 — письма слушателей, 5 минут.
Дальше всё было расписано так же точно, до последней секунды.
— У нас проблема, — сказала тётя Лариса, войдя в студию. — Передача получается на минуту длиннее.
— Укоротим прогноз, — предложил Глеб. — «Будет погода. Возьмите одежду».
— Очень полезно, — ответила Соня.
Тётя Лариса положила на стол новый лист.
— Я пересчитала все записи. Интервью — шесть минут ровно. Песня — три двадцать. Реклама утверждена, её не трогаем. Ваши тексты тоже укладываются. Но общий файл длится тридцать одна минута, а окно эфира — тридцать.
— Значит, где-то спрятана лишняя минута, — сказал Глеб.
— Минуты не прячутся.
— Тогда почему её никто не видит?
Тётя Лариса ушла в аппаратную, а дети принялись считать. Соня складывала минуты столбиком. Глеб запускал каждый звуковой файл на компьютере и записывал длительность до секунды.
— Приветствие пятьдесят восемь секунд.
— В плане минута. Две секунды запаса.
— Интервью шесть ноль-ноль.
— Точно.
— Джингл десять.
— Точно.
— Погода одна восемнадцать.
— Ещё две секунды запаса.
Они дошли до конца. По отдельности всё помещалось. Вместе всё равно выходила лишняя минута.
— Компьютер плохо складывает, — решил Глеб.
— Компьютер складывает лучше тебя.
— Это ничем не доказано.
Соня посмотрела на экран монтажной программы. Цветные прямоугольники обозначали записи. Между ними шли тонкие пустые промежутки.
— А это что?
— Тишина, — ответил Глеб.
— Сколько её?
Он щёлкнул по первому промежутку.
— Две секунды.
Между приветствием и интервью действительно требовалась небольшая пауза, чтобы гость успел начать говорить. Между прогнозом и письмами было три секунды. Перед песней — четыре.
— Таких промежутков двенадцать, — сказала Соня. — Если в среднем по три секунды, получится тридцать шесть секунд.
— Уже почти наша минута.
Они сложили все паузы. Получилось сорок одна секунда.
— Осталось девятнадцать, — сказала Соня.
— Они могут прятаться за сорока одной.
Глеб приблизил дорожку на экране. После каждого джингла обнаружился маленький хвост: музыка уже стихала, но файл продолжался ещё две секунды. Таких джинглов было четыре.
— Восемь секунд, — подсчитал он. — Осталось одиннадцать.
Они проверили начало и конец передачи. В самом начале файла было пять секунд пустоты. В конце — шесть.
— Вот она! — Глеб поднял руки. — Пять плюс шесть равно одиннадцать. Вся минута найдена.
Соня не обрадовалась.
— Подожди. Эти паузы нужны. Если убрать всё, люди будут говорить друг на друга, а песня начнётся сразу после последнего слова.
— Тогда выкинем лишние хвосты джинглов и пустоту в начале.
— Это девятнадцать секунд. А нужно шестьдесят.
Тётя Лариса вернулась и выслушала их отчёт.
— Хорошая работа. Теперь знаете, почему длительность кусочков не равна длительности передачи. Но сорок одна секунда пауз поставлена специально. В прямом эфире мы не обязаны молчать ровно столько же. Эти промежутки в монтажном проекте — запас.
— То есть лишней минуты нет? — спросил Глеб.
— В готовом проекте есть. В эфирном плане — пока неясно.
Она показала на две колонки рядом с компьютером. Из них тихо шёл голос мастера воздушных змеев:
«Самое важное — правильно выбрать хвост. Если хвост слишком короткий, змей начинает крутиться…»
Запись закончилась. Через секунду тот же голос снова произнёс:
«Самое важное — правильно выбрать хвост».
— Он повторился! — сказала Соня.
— Я слышал, — ответил Глеб. — Может, это очень важный хвост.
Тётя Лариса нахмурилась и открыла исходный файл интервью. Повтора там не было. Тогда она включила проект с самого начала. На третьей минуте фраза повторилась снова.
— Не файл, — сказала она. — Что-то в раскладке дорожек.
Соня придвинула стул. В программе было видно две почти одинаковые синие полосы. Одна лежала на верхней дорожке и начиналась сразу после приветствия. Вторая находилась ниже и начиналась на минуту позже. Из-за масштаба нижнюю полосу раньше приняли за продолжение первой.
— Это копия интервью, — сказала Соня.
— Только кусочек, — добавил Глеб. — Ровно минута.
Тётя Лариса вспомнила, как утром искала удачный фрагмент для объявления передачи. Она скопировала минуту интервью на запасную дорожку, но забыла отключить её. При воспроизведении оба фрагмента звучали почти одновременно. Сначала слова накладывались и казались просто чуть громче. Потом копия продолжала играть ещё минуту, когда основная запись уже закончилась.
— Вот настоящая лишняя минута, — сказала тётя Лариса. — А паузы оказались невиновны.
Глеб торжественно указал на экран:
— Я требую извинений перед всеми паузами.
— Перед длинными или перед короткими? — спросила Соня.
— Перед разумными.
Запасную дорожку выключили. Общая длительность стала ровно тридцать минут с учётом всех переходов.
До эфира оставалось двенадцать минут. Соня прочитала вступление ещё раз и убрала фразу «Сегодня у нас в гостях удивительно интересный гость», потому что гость и так собирался быть интересным. Глеб потренировался нажимать джингл только после кивка тёти Ларисы.
В 15:59 над дверью загорелась красная лампа. В наушниках прозвучало:
— Студия, готовность десять секунд.
Глеб перестал вертеть таймер. Соня положила ладони на стол.
— Три, два, один… Эфир.
— Добрый день! Это «После звонка», и сегодня мы узнаем, почему воздушному змею нужен хвост.
Интервью началось вовремя. Мастер рассказал про рейки, бумагу и уздечку — несколько нитей, которыми змей крепится к лееру. Джингл прозвучал один раз. Прогноз занял одну минуту восемнадцать секунд. Глеб не сократил его до одежды.
На двадцать девятой минуте Соня прочитала последнее письмо. Тётя Лариса показала из аппаратной два пальца: оставалось две секунды запаса.
— До встречи через неделю, — сказала Соня.
Глеб нажал кнопку. Финальная мелодия закончилась точно в 16:30.
Красная лампа погасла.
— Мы вместились! — сказал он.
— С запасом в две секунды.
— Значит, у нас теперь есть две собственные секунды. Куда их положим?
Тётя Лариса сняла наушники.
— В следующий эфир.
Глеб записал на полях плана: «Запас — 2 секунды». Ниже добавил: «Паузы оправданы».
Соня ничего не исправила. Для первого прямого эфира формулировка была вполне точной.