Когда школьная метеостанция перестала менять показания, первой это заметила Соня.
На экране уже третье утро подряд было написано: ветер — 2,1 метра в секунду, температура — 18,4 градуса, влажность — 62 процента.
— У нас наступил идеальный вторник, — сказал Тимур. — Теперь он будет всегда.
— Сегодня четверг.
— Значит, приборы отстают не только по погоде.
Метеостанция стояла на крыше учебного корпуса. В прозрачном кожухе вращались чашечки анемометра — прибора, который измеряет скорость ветра. Рядом белый короб защищал датчик температуры от прямого солнца, а маленькая воронка собирала дождь.
Соня открыла архив графиков. До понедельника линии поднимались и опускались. Потом все три превратились в прямые.
— Если бы сломался один датчик, остальные бы работали, — сказала она.
— Значит, сломалось что-то общее.
Они попросили учителя физики Ирину Львовну подняться с ними на крышу. Та взяла ключ, страховочную верёвку и сразу предупредила:
— К краю не подходить. Корпус не вскрывать. Сначала смотрим, потом решаем.
На крыше дул заметный ветер. Чашечки анемометра крутились быстро, хотя экран внизу упрямо показывал 2,1.
— Механика жива, — сказал Тимур.
Соня посмотрела на маленький светодиод под крышкой блока связи. Он мигал раз в пять секунд.
— И питание есть.
— Тогда станция измеряет, но не передаёт?
Ирина Львовна показала тонкий кабель, уходивший от блока к стене.
— Данные идут по нему в школьную сеть. Если кабель оборван, экран мог сохранить последнее полученное значение.
Кабель выглядел целым. Разъём сидел плотно. Соня заметила на корпусе полоску чистого пластика среди пыли.
— Здесь что-то было приклеено.
На полу лежал серый прямоугольник размером с ладонь. Тимур поднял его. Это оказался защитный козырёк, который раньше закрывал кабельный разъём от дождя.
— Сдуло ветром, — сказал он.
Внутри разъёма блестела вода.
Ирина Львовна не стала ничего включать и выключать. Она сфотографировала разъём и позвонила школьному технику. Тот пришёл с запасным кабелем, спиртовой салфеткой и переносным тестером.
— Тестер проверит, проходит ли сигнал по каждой жиле, — объяснил он, подключая кабель к маленькому прибору с лампочками.
Лампочки зажглись не по порядку. Одна не загорелась совсем.
— Вода попала внутрь, контакт окислился, — сказал техник. — Металл покрылся тонким слоем, который мешает току.
Он заменил короткий участок кабеля, высушил разъём и поставил новый козырёк. Через минуту экран в кабинете ожил: температура прыгнула до 21,7, ветер — до 5,8, влажность снизилась.
— Готово, — сказал Тимур.
Но Соня не закрыла архив.
— Не совсем. Мы знаем, почему станция замолчала. Но не знаем, почему козырёк сорвало.
На креплении не было сломанных деталей. Два винта лежали рядом на крыше. Они не вырвались — их будто постепенно выкрутило.
Тимур вспомнил, что неделю назад на крыше устанавливали новый флагшток. Рабочие пользовались аккумуляторной отвёрткой и складывали крепёж в одну коробку.
— Козырёк могли снять, чтобы провести кабель, а потом поставить на короткие винты.
Они сравнили винты с отверстиями. Те входили всего на два оборота.
— При вибрации от ветра этого мало, — подтвердил техник.
Соня предложила проверить остальные наружные коробки. У датчика освещённости крепёж был нормальным. У камеры один винт тоже оказался слишком коротким.
Вместо того чтобы просто заменить два винта, Ирина Львовна попросила детей составить карту проверки. Соня нарисовала крышу и отметила все приборы. Тимур сделал таблицу: крышка, кабель, крепёж, следы воды, дата осмотра.
— Получается скучно, — сказал он.
— Скучно — это когда всё работает и никто не мокнет под дождём из-за аварии.
— Тогда я за скуку.
На следующей неделе прошёл сильный ливень. Станция продолжала передавать данные. График дождя поднялся резкой синей ступенькой, ветер менялся каждые несколько минут, а температура плавно падала.
Соня и Тимур сравнили показания с соседней городской станцией. Цифры немного различались: школьная крыша сильнее нагревалась днём, а здания ослабляли северный ветер. Это было нормально — место измерения влияет на результат.
Они добавили к экрану маленькую строку: «Последние данные получены 14 секунд назад». Теперь, если связь снова остановится, никто не примет старую погоду за настоящую.
Через месяц Тимур открыл архив и увидел на графике короткую прямую линию.
— Опять сломалось?
Соня посмотрела на время.
— Нет. Ночью действительно два часа почти ничего не менялось.
— Значит, идеальный вторник всё-таки бывает.
— Иногда. Но только после проверки.