Я живу на крыше школы, хотя в школьных списках меня нет.
Моё место — между серой металлической стойкой и тонкой трубкой, по которой вниз уходят провода. Рядом стоит белый ящик, похожий на маленький дом без окон. Над ним вращаются три чёрные чашечки на крестовине. Когда дует ветер, чашечки бегут по кругу.
Сначала я думал, что это игрушка.
Потом понял: люди зачем-то считают, как быстро она крутится.
Каждое утро на крышу никто не приходит, но в кабинете географии на втором этаже появляется число. Иногда 2,4. Иногда 5,8. Иногда 0,7. Учительница называет его скоростью ветра.
Сам ветер числами не пахнет. Он пахнет кирпичом после дождя, тополями, горячей крышей и столовой, если там пекут булочки. Но людям, видимо, так удобнее.
Меня зовут Фима. Я маленький паук-крестовик. Имя мне никто не давал. Я услышал однажды, как внизу звали мальчика Фиму, и решил, что имя короткое и годится.
В конце августа мне понадобилось новое место для сети.
Старая сеть между трубами была хороша, пока рабочие не закрепили там толстый кабель. Кабель занял лучший угол. Я попробовал перебраться к перилам, но там слишком сильно трясло от ветра.
Тогда я заметил чёрные чашечки.
Крестовина стояла удобно. Три тонкие дуги, центральная ось, рядом стойка. Нить можно было протянуть от стойки к одной из чашечек, потом вниз, потом обратно. Получалась прекрасная рама.
Я проверил её вечером.
Ветер был слабый. Чашечки поворачивались медленно. Моя нить натянулась и зазвенела так тихо, что услышал только я.
Очень хорошее место.
Ночью я построил сеть.
Утром ветер усилился.
Чашечки дёрнулись.
Потом ещё раз.
Потом остановились.
Я сидел в центре сети и был доволен. Рама больше не двигалась.
Внизу, в кабинете географии, в это время происходило совсем другое.
— Ноль метров в секунду, — сказала девочка у компьютера.
Я не слышал её через крышу, конечно. Позже я узнал разговор по звукам, когда люди поднялись наверх.
На экране целых двадцать минут стоял ноль.
Но флаг во дворе хлопал. Листья на тополе выворачивались светлой стороной. Облака шли быстро.
— Не может быть ноль, — сказал мальчик.
— Может, датчик завис.
Учительница не стала стучать по компьютеру. Это было разумно: от ударов по компьютеру ветер обычно не появляется.
Она сравнила данные с другой школьной станцией в двух километрах. Там было 4,6 метра в секунду.
Потом посмотрела температуру и дождемер. Они работали.
Значит, проблема была только с ветром.
Через час на крышу вышли учительница и школьный техник Сергей Михайлович. С ними пришли двое учеников из метеокружка.
Я сидел неподвижно.
Людей на крыше лучше сначала рассмотреть.
Сергей Михайлович подошёл к стойке.
— Анемометр не крутится.
Вот тогда я впервые услышал это слово.
Анемометр.
Так люди называли мою новую раму.
Один ученик осторожно подул на чашечки. Они чуть качнулись и вернулись назад.
— Заклинило?
Техник не стал хвататься за крестовину. Сначала посмотрел сбоку.
— Здесь нить.
Я напряг ноги.
Нить была моя.
Она шла от стойки к чашечке, от чашечки к соседней опоре и держала всю сеть.
— Паук построился, — сказал мальчик.
— Сам паук где?
Я был ровно перед ними, но люди очень плохо видят маленьких пауков, если не знают, куда смотреть.
Учительница заметила меня первой.
— В центре. Не трогайте его руками.
Мне понравилась эта фраза.
Сергей Михайлович взял длинную мягкую кисточку. Он не коснулся меня. Сначала снял одну крепёжную нить со стойки. Сеть ослабла.
Чашечка сразу повернулась на четверть круга.
Вторая нить ещё держала.
Я понял две вещи.
Первая: людям нужна эта вертушка свободной.
Вторая: если они снимут ещё одну нить, моя сеть всё равно упадёт.
Можно было ждать.
Но ждать мне не понравилось.
Я выпустил страховочную нить к неподвижной трубе и перебрался на неё. Потом начал быстро собирать паутину, насколько успевал. Часть нитей я съел — пауки так возвращают себе материал. Остальное ветер унёс, когда Сергей Михайлович освободил вторую чашечку.
Крестовина завертелась.
Сразу.
Не быстро, но ровно.
— Есть, — сказала девочка с планшетом. — 3,9… 4,1… 4,0.
Я сидел на трубе и смотрел, как погибает моя замечательная неподвижная рама.
Она оказалась не рамой.
Она оказалась измерительным прибором.
Чашечки ловили поток воздуха. Чем сильнее ветер толкал их, тем быстрее вращалась ось. Внутри корпуса вращение превращалось в электрические сигналы, а компьютер считал скорость.
Я этого не видел. Но позже много раз слушал, как ученики объясняли прибор посетителям школьной станции.
В тот день люди осмотрели остальные датчики. На дождемере паутины не было. На солнечной панели тоже. Сергей Михайлович протёр корпус и сказал:
— Сетку вокруг прибора ставить нельзя. Она сама будет мешать потоку. Придётся просто проверять.
— А паук вернётся? — спросил мальчик.
Учительница посмотрела на трубу, где я сидел.
— Вполне возможно. Для него это удобная конструкция.
Она была права.
Конструкция мне по-прежнему нравилась.
Но теперь я знал, что происходит, если закрепить нить за чашечку.
Вечером ветер стих. Я спустился ниже и начал искать новое место.
Перила тряслись. У водосточной трубы было сыро. Под солнечной панелью было слишком гладко.
Наконец я нашёл прямоугольную рамку, на которой держалась табличка: «Школьная метеостанция. Руками не трогать».
Люди поставили её в полуметре от приборов.
Вот это уже была настоящая рама.
Она не вращалась.
Не измеряла дождь.
Не смотрела на солнце.
Не передавала ничего по проводам.
На следующую ночь я построил сеть там.
Утром ветер был сильнее вчерашнего. Табличка немного дрожала, но выдерживала. Моя сеть прогибалась и возвращалась назад.
Чашечки анемометра вращались свободно.
5,2.
5,4.
5,1.
Я не вижу цифры в кабинете. Но примерно такую скорость я уже научился узнавать по натяжению нитей.
Через несколько дней на крышу пришёл метеокружок. Ребята проверяли оборудование перед открытым уроком.
— Смотрите, паук переехал, — сказала девочка.
Сергей Михайлович посмотрел на мою сеть.
— Хорошее место выбрал. Табличке он не мешает.
Я не знаю, был ли это комплимент. Но сеть оставили.
На открытом уроке к станции поднялась группа младших школьников. Учительница показывала им приборы по одному.
— Это дождемер. Сюда попадает вода.
Дети заглянули в воронку.
— Это датчик солнечного излучения.
Все посмотрели на маленький купол.
— А это анемометр. Он измеряет скорость ветра.
Чашечки крутились.
Один мальчик заметил мою сеть.
— А паук тоже измеряет ветер?
Учительница подумала.
— Не в метрах в секунду. Но по своей сети он точно чувствует, когда ветер меняется.
Вот это было верно.
Когда порыв пришёл с запада, левая нить стала туже. Через секунду чашечки закрутились быстрее.
Люди увидели новое число.
Я почувствовал его раньше.
Но ноль в тот день больше не показывало ничего.