— Дракон опять ушёл без команды!
Я как раз держал кружку с компотом и поэтому не сразу понял, что Лена говорит не про человека.
Потом из-за кулисы медленно выехала зелёная голова размером с чемодан, за ней показалась длинная шея, а потом всё остальное. Наш театральный дракон был собран на низкой тележке. Внутри сидели два кукловода: один управлял головой и пастью, второй — передними лапами и хвостом.
— Стоп! — крикнула режиссёр Марина Павловна.
Дракон остановился уже посреди сцены.
— Мы должны появляться после трубы, — сказал изнутри голос дяди Пети.
— Я знаю, — ответила Лена. — Я вам трубу ещё не давала.
— А мы и не ехали.
Все посмотрели на дракона.
Дракон стоял очень невинно. Насколько вообще может выглядеть невинно трёхметровая зелёная конструкция с золотыми рогами.
Я пришёл в кукольный театр помогать папе с декорациями. Папа работал здесь столяром и предупредил сразу:
— Ничего не чинить самостоятельно. Если что-то заметишь — говори.
— Я и не собирался.
— Это ты сейчас не собираешься.
Он меня знает.
Спектакль назывался «Король, который боялся драконов». В конце выяснялось, что дракон выращивает клубнику и вообще пришёл в город за садовыми ножницами. Но до этого открытия он должен был эффектно появиться из-за башни ровно после трёх коротких звуков трубы.
На репетиции он уже третий раз выезжал раньше.
— Может, Серёжа толкает? — спросила Марина Павловна.
Из хвоста высунулась голова Серёжи.
— Я вообще ногами торможу!
— Очень профессионально, — сказала Лена.
— У нас есть тормоз, — обиделся Серёжа.
— Тогда почему вы едете?
Дядя Петя вылез через боковую дверцу и показал маленький рычаг у колеса.
— Вот. Тормоз включён.
Папа присел рядом.
— Колодка прижимается?
— Прижимается.
Он покачал тележку. Та почти не двигалась.
— Значит, сейчас всё нормально.
Марина Павловна вздохнула.
— Отлично. Тогда начнём с шестой сцены ещё раз. Лена, труба. Дракон — ждать команды.
Все вернулись на места.
Я сел на ящик сбоку от сцены.
Лена подняла руку.
Король сказал свою реплику:
— Даже если дракон придёт сюда, я не испугаюсь!
За башней тихо скрипнуло.
Дракон двинулся.
— Стоять! — сказала Лена.
Труба молчала.
— Мы стоим! — крикнул дядя Петя изнутри.
Но дракон продолжал ехать. Медленно. Совсем чуть-чуть. Сантиметров десять, потом ещё десять.
Я поставил кружку.
— Пап.
— Вижу.
Он снова подошёл к тележке.
— Никто не толкал?
— Никто.
— Тормоз?
— Включён.
Папа посмотрел на пол.
Я тоже посмотрел.
Сцена казалась совершенно ровной. Чёрные доски, белые метки из клейкой ленты, по которым актёры находили свои места.
— А если пол кривой? — спросил я.
Серёжа высунулся из хвоста.
— Я всегда говорил, что театр катится под уклон.
— Серёжа, — сказала Марина Павловна.
— Молчу.
Папа достал из ящика маленький пузырьковый уровень — такую линейку с прозрачной трубочкой и пузырьком воздуха внутри.
Положил на сцену.
Пузырёк чуть ушёл в сторону.
— Наклон есть, — сказал папа.
— Большой? — спросил я.
— Небольшой. Но тележке много не надо.
— Тогда почему вчера дракон стоял нормально?
Лена посмотрела на меня.
— Вот. Это уже хороший вопрос.
Папа прошёлся с уровнем вдоль сцены. Наклон был почти везде одинаковый.
— Пол таким был и вчера, — сказал он.
— Значит, дело не только в полу, — решил я.
Мы снова проверили тормоз. Колодка действительно касалась колеса.
— Может, она стёрлась? — спросил я.
— Стерлась бы — не держала нигде, — ответил папа. — А здесь держит.
Он откатил дракона на метр назад, за кулису.
Тележка стояла.
Подкатил её к метке выхода.
Тележка поползла.
— Ага, — сказал я.
— Не торопись радоваться. Мы пока только поняли, где проблема появляется.
Я сел прямо на пол и посмотрел на колёса. Спереди два больших, сзади два маленьких поворотных. На метке выхода одно переднее колесо попадало точно на стык между половицами.
— Там щель.
— Щель старая, — сказал папа.
— Но вчера тележка стояла чуть левее, — заметила Лена.
Она показала на старую синюю метку под новой белой лентой.
Неделю назад сценограф попросил сдвинуть башню на двадцать сантиметров. Вместе с башней перенесли и метку дракона.
— То есть теперь колесо стоит на стыке? — спросила Марина Павловна.
Папа кивнул.
— И колодка прижимается, но колесо чуть проворачивается, потому что нагрузка на него меняется.
— Можно вернуть метку назад?
— Башня тогда перекроет выход.
— Можно сильнее затянуть тормоз? — спросил Серёжа.
Папа покачал головой.
— Можно, но тогда вы однажды не сможете отпустить его вовремя. Мне не нравится чинить проблему другой проблемой.
— Тогда что нравится?
— Сначала понять всё до конца.
Я лёг на бок и посмотрел на тележку снизу.
— Стас, только не лезь под неё, — сказал папа.
— Я не лезу. Я смотрю.
Изнутри дракона донёсся голос дяди Пети:
— Мы рады, что вы это уточнили.
Я увидел ещё одну вещь.
Когда кукловоды садились внутрь, передняя часть тележки опускалась совсем немного. Настолько, что глазом почти не заметишь. Но колодка тормоза стояла сбоку и при этом чуть меняла угол.
— А без людей он катится?
— Проверим, — сказал папа.
Дядя Петя и Серёжа выбрались наружу.
Поставили дракона на метку.
Стоит.
Они залезли обратно.
Через несколько секунд тележка поползла.
— Это уже оскорбительно, — сказал Серёжа из хвоста.
Папа засмеялся.
— Нет. Это полезно.
Он снова проверил тормоз, но теперь с кукловодами внутри. Колодка касалась колеса только краем.
— Вот и второе условие, — сказал он. — На новом месте колесо попадает на стык. Под нагрузкой тележка чуть проседает, колодка становится под другим углом, а наклон сцены делает остальное.
— Три мелочи, — сказала Лена.
— Которые вместе выпускают дракона на сцену, — добавил я.
Марина Павловна хлопнула ладонями.
— Хорошо. Что делаем?
Папа предложил заменить узкую тормозную колодку на более широкую и поставить её так, чтобы небольшой прогиб тележки не менял прижим. Но это требовало мастерской и хотя бы часа.
До вечернего прогона оставалось двадцать минут.
— На сейчас нужен безопасный временный вариант, — сказал он.
— Кирпич? — предложил Серёжа.
— В театре всё-таки есть реквизит получше кирпича.
Я посмотрел на деревянные клинья, которыми папа выравнивал декорации.
— Башмак под колесо?
— Именно.
Папа выбрал широкий резиновый упор с верёвочной петлёй. Пока дракон ждал за башней, упор ставили перед колесом. После сигнала трубы Серёжа тянул за петлю, освобождая тележку, и только потом они ехали.
— А если забуду? — спросил Серёжа.
Лена тут же записала в свой лист команд:
— Тогда я не даю вам выход. После третьей трубы говорю в гарнитуру: «Упор». Ты отвечаешь: «Снят». Только потом едете.
— Очень много разговоров ради одного дракона.
— Зато он впервые будет дисциплинированнее тебя.
Начали снова.
Король вышел на сцену.
— Даже если дракон придёт сюда, я не испугаюсь!
За башней было тихо.
Первая труба.
Дракон стоял.
Вторая.
Стоял.
Третья.
Лена сказала в микрофон:
— Упор.
— Снят, — ответил Серёжа.
И только тогда дракон выехал на сцену.
Марина Павловна подняла обе руки.
— Вот теперь красиво!
Из пасти дракона вылетел кусок красной ткани, изображавший пламя.
— А огонь почему раньше времени? — спросила она.
Дядя Петя высунулся из шеи.
— Это уже я.
Вечером папа снял тормозной узел и заменил колодку. Заодно он укрепил крепление, чтобы положение тормоза меньше зависело от нагрузки. На следующий день дракона поставили на ту же метку уже без временного упора.
Внутрь залезли кукловоды.
Тележка не сдвинулась.
— Чудо, — сказал Серёжа.
— Нет, — ответил папа. — Геометрия.
— В театре это почти одно и то же.
На генеральной репетиции я снова сидел на том же ящике с компотом.
Король вышел к башне.
— Даже если дракон придёт сюда, я не испугаюсь!
Я посмотрел за кулису.
Дракон стоял точно на белой метке.
Первая труба.
Стоял.
Вторая.
Стоял.
Третья.
Лена махнула рукой.
Дракон выехал ровно тогда, когда нужно.
Я поднял кружку.
— Ну наконец-то научился ждать команды.
Изнутри донёсся голос Серёжи:
— Это ты про дракона или про меня?
Лена даже не повернулась.
— Не уточняй. Нам спектакль ещё играть.