— Она сломана, — сказал Марк.
— Она старая, — сказала тётя Юля.
— Это почти одно и то же.
— В мастерской такие слова лучше не путать.
Марк ещё раз вытянул жёлтую ленту рулетки и подёргал металлический крючок на конце. Крючок ходил туда-сюда на пару миллиметров.
— Видишь? Болтается.
— Вижу.
— Значит, сломана.
— Значит, болтается.
Тётя Юля сняла со стены лист с чертежом и положила его на верстак. Они собирали выдвижной ящик для передвижной мастерской. Через два часа фургон должен был уехать во двор школы, где дети чинили самокаты, стулья, дверные ручки и всё остальное, что взрослые обычно обещают «посмотреть на выходных».
Ящик был почти готов. Оставалось поставить две боковые направляющие и переднюю планку. Но планка должна была войти между стенками точно: если короче — останется щель, если длиннее — ящик перекосит.
— Ширина внутри пятьсот восемь, — сказал Марк.
Тётя Юля посмотрела на запись.
— Проверь ещё раз.
Марк упёр крючок рулетки в левую стенку шкафа, протянул ленту до правой и нахмурился.
— Пятьсот десять.
— А минуту назад?
— Пятьсот восемь.
— Вот теперь интересно.
— Вот теперь точно сломана.
Марк измерил третий раз. Получилось пятьсот девять.
Тётя Юля не стала отнимать рулетку. Вместо этого она подвинула к нему обрезок фанеры.
— Двадцать сантиметров. Проверь.
Марк зацепил крючок за край.
— Двести ровно.
— Теперь не цепляй. Прижми нос рулетки к торцу.
Он прижал металлический крючок к фанере и протянул ленту вдоль поверхности.
— Тоже двести.
Марк замолчал.
— Не может быть.
— Почему?
— Потому что крючок сдвинулся.
— А результат тот же.
— Значит, фанера тоже сломана.
Тётя Юля засмеялась.
— Отличная версия. Дорогая, правда. Придётся выбросить всю мастерскую.
Марк снова подёргал крючок. Теперь он двигался нарочно, медленно, глядя не на ленту, а на маленькие заклёпки, которыми крючок крепился.
— Он ходит примерно на толщину самого крючка.
— Именно.
— Это специально?
— Попробуй догадаться зачем.
Марк зацепил рулетку за край фанеры. Крючок вытянулся наружу. Потом прижал рулетку к торцу — крючок утопился внутрь.
Он ещё раз посмотрел на цифру двести.
— Когда цепляешь снаружи, расстояние начинается после крючка. А когда упираешь изнутри, сам крючок занимает место.
— И поэтому он сдвигается ровно на свою толщину.
— То есть ноль у рулетки… ездит?
— Очень немного. И только тогда, когда должен.
Марк уважительно покачал рулетку в руке.
— Я её зря обвинил.
— Она привыкла.
— Но шкаф всё равно меняет ширину.
— А вот это уже наша проблема.
Они вернулись к шкафу. Марк измерил проём ещё раз, на этот раз внимательно. Пятьсот восемь.
— Стой, — сказала тётя Юля. — Где у тебя лента?
— Между стенками.
— Покажи сбоку.
Марк присел. Лента шла от левого нижнего угла к правой стенке чуть выше. Почти незаметно по диагонали.
— А-а.
— Что «а-а»?
— Диагональ длиннее прямой.
— Уже теплее.
Он выровнял ленту по нижней полке. Получилось пятьсот восемь.
— Значит, всё было из-за меня.
— Не всё. Один раз ты получил пятьсот десять, потому что лента ушла по диагонали. Один раз — пятьсот девять, потому что держал её на весу и она выгнулась. А один раз попал правильно.
— Очень убедительная статистика.
— Особенно если выбрать только удачный результат.
Марк записал в блокнот: «508 мм — три проверки».
Тётя Юля подняла бровь.
— Почему три?
— Потому что теперь я умный.
— Тогда ты знаешь, что три одинаковые ошибки всё равно остаются ошибками.
Марк вздохнул.
— Что ещё?
— Проверь сам шкаф.
Они поставили угольник в левый угол. Между металлическим язычком угольника и стенкой появилась тонкая щель.
— Он кривой?
— Чуть-чуть. Фанера повела после покраски.
— Тогда пятьсот восемь где именно?
— Вот теперь хороший вопрос.
Марк измерил проём у пола, посередине и сверху. Получилось 508, 507 и 509 миллиметров.
— Прекрасно. У нас шкаф, который меняет размер в зависимости от высоты.
— Обычный шкаф. Просто живёт в реальном мире.
— А планка у нас одна.
— И она должна проходить в самом узком месте.
— Значит, делаем 506?
— Почему не 507?
Марк представил, как планка касается стенки ровно в том месте, где проём сужается. Потом дерево чуть набухает от сырости, краска становится толще после ремонта, в паз попадает пыль.
— Нужен зазор.
— Какой?
— По миллиметру с каждой стороны.
— Тогда?
— Пятьсот пять.
Тётя Юля кивнула.
— Режь.
Марк взял карандаш, положил планку на стол и зацепил рулетку за край.
— Пятьсот пять.
— Уверен?
— Сейчас буду.
Он поставил отметку, затем перевернул планку и измерил с другой стороны. Метка оказалась на том же месте.
— Вот теперь уверен.
Тётя Юля включила торцовочную пилу сама. Марк держал заготовку на расстоянии и смотрел, как диск опускается точно по карандашной линии. Через секунду на верстак легла готовая планка.
Они примерили её к ящику. Слева остался тонкий зазор, справа такой же.
— Красиво, — сказал Марк.
— Пока только ровно.
— Ровно тоже красиво.
Они прикрутили направляющие. Ящик вошёл в шкаф на половину и остановился.
Марк замер.
— Не говори ничего.
— Я и не говорю.
— Сейчас я сам.
Он выдвинул ящик, посмотрел сбоку, снова задвинул. На правой стенке осталась светлая царапина.
— Направляющая выше спереди.
— На сколько?
— Не знаю.
— Чем узнаем?
Марк молча поднял рулетку.
— Ею можно высоту мерить, — заметила тётя Юля.
— После всего, что между нами было, я ей доверяю.
Оказалось, передний край правой направляющей стоял на три миллиметра выше заднего. Марк ослабил винты, выровнял планку по отметкам и затянул снова.
Ящик вошёл до конца.
Потом вышел.
Потом снова вошёл.
Марк сделал это пять раз.
— Теперь уже статистика? — спросила тётя Юля.
— Нет. Удовольствие.
К двери мастерской подъехал фургон. Водитель заглянул внутрь.
— Готово?
— Почти, — сказала тётя Юля.
Марк приклеил на внутреннюю сторону ящика маленькую бумажную полоску. На ней было написано: «Проём 507–509 мм. Планка 505 мм. Не обвинять рулетку раньше времени».
Водитель прочитал и спросил:
— А что рулетка сделала?
Марк защёлкнул её и сунул в карман фартука.
— Ничего. В этом и дело.