В археологическом лагере было запрещено три вещи.
Первая — ходить за красные флажки.
Вторая — трогать находки без разрешения.
Третья — будить профессора Громова до семи утра.
Последнее правило висело на двери его вагончика отдельной запиской.
Лиза приехала в лагерь с мамой, которая работала реставратором. Ей разрешали помогать мыть керамические черепки мягкой щёткой, подписывать пакетики и носить воду.
На третий день Лиза нашла каменную птицу.
Она лежала возле края старого карьера, наполовину скрытая травой.
Птица была размером с ладонь. Грубая, с длинным клювом и двумя царапинами вместо крыльев.
— Мама!
Мама подошла, присела.
— Не трогала?
— Нет.
— Молодец.
Позвали профессора Громова.
Он пришёл в одном ботинке.
— Где второй? — спросила Лиза.
— Это вопрос после семи утра.
Было шесть пятьдесят пять.
Профессор осмотрел фигурку.
— Известняк. Обработан человеком. Возраст пока непонятен.
— Древняя?
— Возможно.
— Очень древняя?
— Возможно.
— Сколько лет?
— Вот сейчас ты задаёшь вопрос, на который археолог отвечает особенно красиво: «нужны исследования».
Фигурку отметили, сфотографировали и оставили на месте до начала работы.
В семь тридцать Лиза вернулась.
Птицы не было.
— Кто забрал? — спросила она.
Никто.
Все взрослые были заняты завтраком.
Профессор Громов снова пришёл к краю карьера.
Теперь в двух ботинках.
Птицу нашли через двадцать метров.
Она стояла на плоском камне клювом на север.
— Кто-то переставил, — сказал техник Олег.
— Зачем?
— Дети?
В лагере кроме Лизы был девятилетний Тихон, сын геолога.
— Я не трогал! — сказал Тихон так быстро, что все посмотрели именно на него.
— Я тоже не трогала, — сказала Лиза.
Птицу перенесли в лабораторный вагончик.
Положили в коробку.
Коробку поставили на стол.
Дверь закрыли.
Наутро птица снова исчезла.
На этот раз она стояла у старой карьерной дороги.
Клювом на восток.
Профессор Громов перестал шутить.
— Замок был закрыт?
— Да.
— Окно?
— Закрыто.
— Ключи?
— У меня и у Ирины.
Ирина была мамой Лизы.
— Я ночью не вставала, — сказала она.
— Я вставал, — признался Олег. — Комары.
— Комары украли птицу?
— Я просто сообщаю факты.
Тихон шепнул Лизе:
— Она ходит.
— Каменная?
— Ночью.
— У неё ног нет.
— Поэтому медленно.
Лиза закатила глаза.
Но вечером ей стало не по себе.
Карьер после заката выглядел совсем иначе. Белые стены темнели, ямы казались глубже, а ветер проходил между камнями с длинным свистом.
Птицу положили в металлический шкаф.
Профессор заклеил дверцу бумажной полоской с подписью.
Утром полоска была цела.
Птицы в шкафу не было.
Она стояла у дальнего уступа.
Клювом на юг.
— Это невозможно, — сказал Олег.
— Археологи не любят слово «невозможно», — ответил профессор.
— А какое любят?
— «Проверь ещё раз».
Лиза проверила.
На земле возле птицы были следы.
Не человеческие.
Узкие бороздки, будто камень тащили по песку.
— Видишь? — прошептал Тихон.
Следы тянулись к кустам.
Дети пошли вдоль них.
За кустами нашли вторую птицу.
Потом третью.
Потом ещё пять.
Они лежали в неглубокой яме, прикрытые старой доской.
— Вот это уже точно находка, — сказала Лиза.
Они побежали за взрослыми.
Профессор долго осматривал яму.
— Странно.
— Что?
— Эти фигурки не лежали здесь сотни лет.
— Почему?
— Земля рыхлая. Их положили недавно.
— Значит, кто-то их прячет?
— Или переносит.
— Кто?
Профессор посмотрел на карьер.
— Это мы и выясним.
Вечером взрослые установили камеру возле металлического шкафа.
Птицу снова положили внутрь.
Наутро она исчезла.
Камера ничего не записала.
В два часа семнадцать минут экран стал белым.
В два двадцать — снова показывал комнату.
Шкаф был закрыт.
Птицы не было.
— Привидение, — сказал Тихон.
— Слишком технически грамотное, — ответила Лиза.
Она снова посмотрела видео.
В два семнадцать белый экран появился не сразу.
Сначала по стене прошёл яркий отблеск.
— Фара.
— Что?
— Машина проехала.
Профессор Громов наклонился.
— Здесь ночью никто не должен ездить.
Они проверили дорогу.
На пыли были свежие следы шин.
— Кто-то приезжает в карьер ночью, — сказал Олег.
Профессор сразу позвонил охране заповедника.
— Ночью дети никуда не идут, — сказал он.
— Даже с вами?
— Особенно без меня.
— А с вами?
Он задумался.
— Посмотрим.
В ту ночь Лиза, Тихон, профессор и двое инспекторов сидели в старом микроавтобусе у въезда.
Было скучно.
Потом стало страшновато.
Потом снова скучно.
В половине третьего появился свет.
По дороге медленно ехал маленький фургон без надписей.
Он остановился у лабораторного вагончика.
Из машины вышел человек в серой куртке.
Открыл дверь ключом.
— У него ключ! — прошептала Лиза.
— Тихо.
Человек вынес коробку.
В коробке лежала птица.
Инспекторы вышли из укрытия.
— Добрый вечер.
Человек замер.
Это оказался сторож бывшего карьера, дядя Матвей.
Он работал здесь ещё до того, как территорию передали археологам.
— Я ничего не крал, — сразу сказал он.
— Тогда зачем вы ночью таскаете находки?
Матвей сел на камень.
— Потому что это не ваши находки.
Все молчали.
Он повёл их к дальней стене карьера.
Там, за кучей щебня, была старая штольня.
Внутри на полках стояли десятки каменных птиц.
— Я их делал, — сказал Матвей.
— Вы?
— Двадцать лет.
Оказалось, зимой карьер был пуст. Матвей оставался сторожить оборудование и от скуки вырезал птиц из обломков известняка.
— Почему прятали?
— Сначала стеснялся. Потом привык.
— А зачем переставляли нашу птицу?
— Я увидел, что вы её нашли. Хотел забрать.
— Почему просто не сказали? — спросила Лиза.
Матвей пожал плечами.
— Глупо получилось.
— Очень, — сказал профессор Громов.
— Вы думали, мы примем её за древнюю?
— Нет. Я думал, вы быстро поймёте.
— Мы быстро поняли, что она обработана человеком.
— Ну вот.
— А дальше вы её три раза переставили!
Матвей опустил голову.
— Это уже было глупее.
Олег спросил:
— А как вы достали птицу из закрытого шкафа?
Матвей показал связку старых ключей.
— Замки тут все ещё карьерные.
— А камера?
— Фарами засветил. Случайно.
Тихон выглядел разочарованным.
— Значит, они не ходят.
— Нет, — сказал Матвей.
Профессор осмотрел полки.
— Но сами фигурки интересные.
Матвей удивился.
— Эти?
— Конечно. Это двадцать лет истории карьера. Не древность, но история.
Через неделю в лагере устроили маленькую выставку.
На табличке написали:
«КАМЕННЫЕ ПТИЦЫ МАТВЕЯ КОРНЕЕВА. Известняк старого карьера. 2006–2026».
Первую птицу поставили отдельно.
Под ней была подпись:
«Фигурка, которую археологи три дня пытались датировать, пока автор не признался».
Матвей долго спорил против этой фразы.
Потом согласился.
Но одна странность осталась.
Когда выставку закрывали вечером, все птицы смотрели в разные стороны.
Утром следующего дня первая стояла клювом на север.
Матвей поклялся, что не трогал.
Профессор проверил камеру.
Камера работала всю ночь.
Никто не подходил.
Тихон посмотрел на Лизу.
— Ну?
Лиза повернула птицу обратно.
— Ничего.
— Ты же видела.
— Видела.
— И?
— Археологи не любят слово «невозможно».
— А какое любят?
Лиза улыбнулась.
— Проверь ещё раз.