В деревне Крутой Лог был такой август, что даже куры ходили с открытыми клювами и смотрели на колодец с уважением. Дождь обещали третий день подряд, но облака проходили мимо, будто у них были дела в соседнем районе.
Лиза приехала к бабушке на неделю и сразу получила две обязанности: поливать вечером укроп и не лазить на чердак без спроса. Вторую обязанность она нарушила в первый же день, потому что наверху кто-то негромко сказал:
— Бум.
Лиза замерла на лестнице.
— Кто там?
— Бум, — повторили из-за старого сундука.
На чердаке пахло сухими яблоками, пылью и нагретыми досками. За сундуком стоял белый эмалированный чайник с синей каймой. Крышка у него подпрыгнула.
— Бум.
Лиза подняла чайник за ручку. Он оказался тяжёлым, хотя внутри ничего не плескалось.
— Бабушка! — крикнула она вниз. — А у тебя чайник разговаривает!
— Если зелёный, то это дедова самоделка со свистком.
— Белый.
Снизу на несколько секунд стало тихо.
— С синей каёмкой?
— Да.
— Поставь где взяла и спускайся.
Это был настолько необычный ответ, что Лиза, конечно, чайник не поставила. Она только приоткрыла крышку.
Из щели выскочила синяя искра, щёлкнула её по ногтю и спряталась обратно. Внутри пахнуло мокрым асфальтом — тем самым запахом, который появляется за минуту до грозы.
Лиза захлопнула крышку.
Бабушка поднялась сама. Посмотрела на чайник, на Лизу и сказала:
— Ну вот. Нашла.
— Что?
— Гром.
— В чайнике?
— А где ему ещё быть? В кастрюлю дед не сумел поймать.
Лиза решила, что бабушка шутит. Но бабушка села на ступеньку и рассказала, что много лет назад, ещё до рождения Лизиной мамы, над Крутым Логом прошла сухая гроза. Молнии были, гром был, а дождя — ни капли. Дед тогда чинил крышу летней кухни. Один особенно маленький раскат ударил прямо над трубой, и после этого в чайнике на плите что-то загудело.
— Дед крышку прижал полотенцем и сказал: «Пусть посидит до нормального дождя», — закончила бабушка. — Потом забыл.
— На столько лет?
— Он умел забывать основательно.
Чайник снова сказал:
— Бум.
Но теперь гром был заметно громче.
Бабушка нахмурилась.
— Раньше он только гудел.
— Значит, вырос?
— Гром не кабачок.
Лиза понесла чайник вниз обеими руками. На кухонном столе крышка начала дребезжать. Ложки в стакане звякнули.
— Может, открыть? — спросила Лиза.
— В доме — точно нет.
Они вынесли чайник во двор и поставили на перевёрнутое ведро. Кот Пончик подошёл понюхать носик, но из него вылетело тихое «тр-р-р», и Пончик без всякой паники решил, что у него появились срочные дела под крыльцом.
Бабушка принесла старый дедов дождевик.
— Зачем?
— Не знаю. Но при громе дождевик выглядит уместно.
Они попробовали снять крышку длинной палкой. Крышка поднялась на палец, и из чайника вырвался такой раскат, что на яблоне одновременно перевернулись все листья. Потом крышка сама хлопнула обратно.
За забором показался сосед дядя Коля.
— У вас что упало?
— Чайник, — сказала бабушка.
Дядя Коля посмотрел на чайник, на ясное небо и решил не уточнять.
К вечеру гром стал ворочаться внутри уже каждые несколько минут. Вместе с ним менялся воздух: над чайником появлялся прохладный кружок, и на носике собиралась вода.
Лиза подставила ладонь.
— Смотри, капля.
Бабушка попробовала её пальцем.
— Настоящая.
— Значит, там не только гром. Там кусочек грозы.
Эта мысль Лизе понравилась и одновременно не понравилась. Если в чайнике сидит целая маленькая гроза, она может стать не такой уж маленькой.
Ночью Лиза проснулась от того, что окно дрогнуло.
— БУМ.
С кухни ответил звон чашек.
Бабушка уже стояла в коридоре в халате.
— Всё. До утра не ждём.
Они включили свет во дворе. Небо было чистое, звёздное. Чайник стоял на табурете под навесом и подпрыгивал при каждом внутреннем раскате.
— Куда его выпускать? — спросила Лиза.
Бабушка посмотрела на сухой огород.
— Дед говорил: гроза должна уйти туда, где ей есть что делать.
За огородом начиналось поле. За полем — низина с прудом. Но между домом и прудом росли две старые берёзы, а выпускать молнии рядом с высокими деревьями бабушка не собиралась.
— Значит, надо отнести к пустому лугу, — решила Лиза. — Там только трава.
Они положили чайник в садовую тележку. Бабушка взяла фонарь, Лиза — верёвку, чтобы крышка случайно не открылась по дороге.
Тележка громыхала по грунтовке.
— Бум, — отвечал чайник на каждой кочке.
— Не помогай, — просила Лиза.
У луга воздух вдруг стал холоднее. Лиза почувствовала это сразу: спина под футболкой перестала липнуть. Над чайником появилась тонкая полоска тумана.
— Сейчас, — сказала бабушка.
Они поставили тележку в середине луга и отошли на десять шагов. Верёвку привязали к ручке крышки.
— Тяни не резко, — сказала бабушка. — Если что-то не нравится — бросай.
Лиза потянула.
Сначала ничего не произошло. Потом крышка поднялась.
Из чайника вылетело серое облачко размером с подушку.
Оно зависло над тележкой.
— И это всё? — прошептала Лиза.
Облачко ответило:
— БУМ!
И начало расти.
Оно раздалось в стороны, потемнело, поднялось выше. За минуту стало размером с сарай, ещё через минуту закрыло половину звёзд. Ветер прошёл по траве широкой волной.
Бабушка схватила Лизу за руку.
— Подальше.
Они отбежали к краю луга.
Первая молния была короткая, тонкая и ушла куда-то между облаком и землёй далеко от них. Гром оказался уже не чайниковый. Нормальный. Большой.
А потом на луг упала первая капля.
Вторая.
Третья попала Лизе прямо в нос.
— Работает! — крикнула она.
Дождь пошёл ровный и тяжёлый. Они с бабушкой спрятались под дождевиком вдвоём, хотя дождевик был рассчитан на одного человека и половину второго. Чайник остался на тележке с открытой крышкой и быстро наполнился водой.
Через двадцать минут облако ушло к пруду, постучало ещё раз уже издалека и растворилось среди обычных туч.
Утром Крутой Лог пах мокрой землёй. В бочке под водостоком плескалась вода, укроп стоял бодрый, а дядя Коля у забора рассказывал всем, что ночью прошла «совершенно локальная гроза неизвестного происхождения».
Лиза вытерла чайник и поставила его на кухонную полку.
— На чердак не понесём? — спросила она.
— Нет, — сказала бабушка. — Хватит ему чердака.
Через неделю, когда Лиза уже собирала рюкзак домой, чайник тихонько звякнул крышкой.
Она прислушалась.
Никакого «бум» не было.
Только внутри плескалась обычная дождевая вода.