У велосипеда не бывает двух разных дорог одновременно. Таня была в этом уверена до тех пор, пока утром не увидела на мокром бетонном полу мастерской две тонкие полосы, которые начинались у одного и того же заднего колеса и постепенно расходились.
— Это невозможно, — сказала она.
Дядя Рома, хозяин мастерской, даже не поднял головы от коробки с тросиками.
— Очень полезная фраза. После неё обычно приходится искать, почему всё-таки возможно.
Таня приехала помогать на один день. В мастерской у дяди Ромы стояли велосипеды с проколотыми камерами, скрипучими педалями, кривыми крыльями и такими чистыми цепями, будто их никогда не выпускали на улицу. Накануне вечером шёл дождь, и посетители натаскали на пол воду. Утром бетон почти высох, но следы ещё были видны.
Один велосипед стоял у стены. Синий, городской, с багажником и корзинкой. Переднее колесо оставило обычную дугу. Заднее — будто две.
— Может, его катили два раза? — спросил дядя Рома.
Таня присела.
— Тогда следы пересекались бы где-нибудь. А они оба начинаются здесь. И вот этот темнее.
Она провела пальцем рядом с полосой, не касаясь её.
— Не трогай пока, — сказал дядя Рома. — У нас тут редкое преступление против геометрии.
Владелица велосипеда должна была прийти после обеда. В заказе было написано: «На скорости тянет влево. Иногда шуршит сзади». Дядя Рома уже проверил давление в шинах и тормоза. Всё было в порядке.
Таня прокатила велосипед по сухой части пола. Никаких двух полос там, конечно, не появилось. Тогда она принесла из подсобки длинный лист упаковочной бумаги, положила на пол и слегка смочила обе шины губкой.
— Только не заливай, — предупредил дядя Рома. — Нам нужен след, а не аквапарк.
Таня медленно прокатила велосипед по бумаге.
Переднее колесо оставило ровную серую дорожку. Заднее тоже оставило одну. Но Таня заметила другое: задняя дорожка шла чуть левее передней.
— Вот! — сказала она.
— Что именно?
— Они не совпадают.
— И не обязаны совпадать до миллиметра. Руль можно чуть повернуть.
Таня повторила опыт. Потом ещё раз. На третий раз дядя Рома перестал разбирать коробку с тросиками и подошёл.
Таня натянула вдоль переднего следа тонкую бечёвку. Задний след постепенно уходил в сторону.
— Теперь уже интересно, — признал он.
Они поставили велосипед на стойку. Дядя Рома показал Тане две маленькие гайки по бокам задней оси.
— Колесо зажато здесь. Если одна сторона стоит чуть дальше другой, колесо будет смотреть не совсем туда, куда рама.
Таня встала сзади и прищурилась. На глаз всё казалось ровным.
— А как проверить не на глаз?
— Вот правильный вопрос.
У стены висела металлическая линейка. Таня измерила расстояние от обода до левой части рамы, потом до правой.
— Разница два миллиметра.
— Маловато, но уже не ноль.
Они ослабили крепление и выставили колесо ровнее. Таня снова прокатила велосипед по бумаге. Следы почти совпали.
— Значит, нашли?
Дядя Рома покачал головой.
— Нашли одну вещь. В заказе ещё было «иногда шуршит». Два миллиметра могут тянуть велосипед, но откуда утром взялось два следа?
Таня вернулась к мокрому бетону.
Тёмная полоса была узкой и непрерывной. Вторая — светлее, местами прерывалась, словно кто-то касался пола не всей шиной, а только краем.
Она заглянула под заднее крыло.
Там ничего не висело.
Тогда Таня покрутила колесо. Раздалось тихое: ш-ш-ш. Потом исчезло. Через оборот снова: ш-ш-ш.
— Слышал?
Дядя Рома присел рядом.
— Слышу.
Они искали, где что-нибудь касается колеса. Тормозные колодки не задевали. Крыло стояло ровно. Багажник тоже.
Таня крутила колесо медленнее. Шорох появлялся только в одном месте оборота.
— Если звук возвращается через каждый оборот, причина тоже едет вместе с колесом, — сказала она.
— Уже говоришь как человек, которого скоро начнут просить работать по субботам.
Таня осмотрела шину. На протекторе застрял маленький кусочек прозрачного пластика, тонкий, как ноготь. Он не торчал наружу, а лежал вдоль боковой дорожки протектора. Когда колесо вращалось в воздухе, пластик едва касался края крыла. Когда велосипед катился по мокрому полу, он отгибался и временами чертил рядом с основным следом вторую полоску воды.
— Вот вторая дорога, — сказала Таня.
Дядя Рома осторожно вынул пластик пинцетом.
— А я вчера смотрел шину.
— Сверху смотрел?
— Сверху.
— А он сбоку.
— Не радуйся слишком сильно. Механика умеет ждать, пока ты загордишься.
Они снова смочили шины и прокатили велосипед по чистому листу бумаги. Теперь заднее колесо оставило одну дорожку и шло почти точно за передним.
Но Таня решила проверить ещё раз. Она села на велосипед и медленно проехала по двору. На прямой руль больше не приходилось удерживать в сторону. Никакого шороха сзади не было.
После обеда пришла хозяйка велосипеда — женщина в жёлтой куртке. Она выслушала объяснение, посмотрела на прозрачный кусочек пластика на ладони дяди Ромы и удивилась:
— Из-за этой ерунды всё так странно ехало?
— Нет, — ответила Таня раньше дяди Ромы. — Ехало странно из-за колеса, которое стояло чуть косо. А шуршало и делало второй след вот это. Просто две неполадки оказались рядом.
Дядя Рома кивнул.
— Самая опасная версия в ремонте — когда очень хочется объяснить всё одной причиной.
Женщина прокатилась вдоль дома и вернулась.
— Теперь прямо.
Она забрала велосипед, а Таня свернула длинный лист бумаги со следами. Дядя Рома хотел выбросить его, но она не дала.
— Зачем тебе грязная бумага?
— Повешу над столом.
— Красиво?
— Нет. Зато на ней сначала было невозможно.
Дядя Рома посмотрел на два старых мокрых следа на бетоне, потом на один ровный след на бумаге.
— Ладно. Только подпиши дату. Иначе через месяц решишь, что это современное искусство.
Таня подписала дату, свернула лист трубкой и поставила его в корзинку для готовых заказов. Потом взяла следующий велосипед. У него, по словам владельца, «иногда пропадала восьмая скорость».
— Это тоже невозможно? — спросил дядя Рома.
Таня уже тянулась за стойкой.
— Пока не проверили — просто неудобно.