Облако нашлось утром, когда Лёша полез под кровать за носком.
Сначала он решил, что это ком пыли. Но пыль не бывает прохладной, не пахнет мокрым асфальтом и не отползает от пальцев к стене.
— Таня, — позвал Лёша. — Тут погода.
Таня лежала на верхней полке двухъярусной кровати и читала. Она спустила одну ногу, потом вторую, встала на пол и заглянула вниз.
Под кроватью теснилось маленькое серое облако, размером с подушку. Оно дрожало. В середине у него вспыхивал слабый свет, будто кто-то далеко-далеко включал фонарик.
— Не трогай, — сказала Таня.
— Я уже трогал.
— Тогда больше не трогай.
Облако тихо громыхнуло. Из-под кровати выкатилась одна круглая капля и остановилась на половице, не растекаясь.
Лёша поддел её ногтем. Капля покатилась к шкафу.
За окном стояло сухое августовское утро. Небо было чистым, дворник поливал клумбы из шланга, а на балконе напротив сушились три белые простыни. Облаку в комнате явно было не место.
— Оно заблудилось, — сказал Лёша.
— Облака не заходят в подъезд.
— Это зашло.
Таня оглядела комнату. Форточка была открыта всего на ладонь. На подоконнике лежала мокрая полоса, хотя ночью дождя не было. След тянулся к столу, потом к стулу, потом исчезал возле кровати.
Облако пришло через окно.
— Надо выпустить его обратно, — решила Таня.
Они распахнули форточку шире. Лёша лёг на живот и стал выманивать облако полотенцем, как котёнка из-под дивана.
— Иди сюда. Там небо.
Облако подалось вперёд, увидело яркий прямоугольник окна и спряталось ещё глубже. Внутри него снова блеснуло. На этот раз гром вышел сердитый.
— Оно боится солнца, — сказал Лёша.
— Или высоты.
— Оно само высота.
Таня принесла таз. Если облако начнёт дождить, вода хотя бы не уйдёт к соседям снизу. Но облако не стало ждать. Оно выползло из-под кровати, поднялось до колен и поплыло в коридор.
Дети побежали следом.
Облако двигалось медленно, зато проходило сквозь щели. Оно просочилось под дверь ванной и зависло над стиральной машиной. Зеркало сразу запотело. С полотенец закапало.
— Ему нравится вода, — заметил Лёша.
Таня включила холодный кран. Облако опустилось ниже и стало белее. Когда она закрыла воду, оно снова посерело.
— Значит, ему не просто страшно. Оно высыхает.
В ванной становилось тесно. На потолке собирались капли. Ещё немного — и мама, вернувшись с ночной смены, обнаружит домашний дождь, мокрые полотенца и двух детей, которые объясняют всё погодой.
Таня взяла пустую корзину для белья, накрыла облако сверху и осторожно подсунула под него простыню. Получилась мягкая клетка с дырочками.
— Куда понесём?
— На крышу.
Дверь на крышу всегда была заперта. Ключ хранился у Валентина Петровича из пятой квартиры, председателя дома. Валентин Петрович не любил, когда дети ходили на крышу, взрослые ходили на крышу и вообще кто-либо вспоминал, что у дома есть крыша.
— Он не поверит, — сказал Лёша.
— Покажем.
Они вынесли корзину на лестничную площадку. Из дырочек тянулся прохладный туман. На третьей ступеньке облако чихнуло коротким громом, и лампочка над дверью мигнула.
Валентин Петрович открыл не сразу.
— Что случилось?
— Нам нужен ключ от крыши.
— Нет.
— У нас облако.
— Тем более нет.
Таня приподняла край простыни. Серый клубок выглянул наружу. По усам Валентина Петровича пробежали мелкие капельки.
Он снял очки, протёр их, снова надел.
— Откуда?
— Из-под кровати.
— Я спрашиваю, откуда оно взялось в доме.
— Через форточку.
Валентин Петрович долго смотрел на корзину. Потом вышел, запер квартиру и пошёл наверх.
— На крышу всё равно нельзя, — сказал он. — Но в технический этаж можно со мной.
На последней площадке была металлическая дверь. За ней пахло деревом, пылью и горячим железом. Под самой кровлей тянулись трубы. Сквозь маленькие окна свет падал узкими полосами.
Облако зашевелилось в корзине.
— Чувствует воздух, — сказал Лёша.
Валентин Петрович открыл слуховое окно — маленькую дверцу в крыше, через которую чердак проветривался. За ней было синее небо, острый край соседнего дома и антенны.
Таня сняла простыню.
Облако поднялось из корзины, расправилось и стало почти круглым. Оно подплыло к окну, но остановилось у самого выхода. Снаружи сияло солнце. Над городом не было ни одного другого облака.
— Оно не хочет одно, — сказал Лёша.
Валентин Петрович посмотрел на небо.
— По прогнозу облака будут после обеда. С запада.
— Оно до обеда высохнет.
Таня потрогала край облака. Он был тонким и тёплым. В ванной облако оживало от воды. Но носить на чердак тазы было долго, а вылить воду прямо на пол нельзя.
В углу стояла старая ручная опрыскивалка для побелки — металлический бак с насосом и шлангом. Валентин Петрович проверил его.
— Работает. Только вода нужна чистая.
Лёша сбегал вниз с ведром. Таня осталась у окна. Облако не отходило от тени и понемногу уменьшалось. Она говорила с ним тихо, хотя не знала, понимает ли оно слова.
Когда Лёша вернулся, они налили воду в бак. Валентин Петрович качнул рычаг. Из насадки вылетел мелкий холодный туман.
Облако дрогнуло и втянуло его в себя. Серый цвет стал плотнее, края округлились. После второй порции внутри прокатился довольный гул.
— Похоже на кошку, — сказал Лёша.
— Кошка не бьёт молнией.
— Наша иногда почти бьёт.
Они увлажняли облако понемногу. Слишком крупные капли проходили насквозь и падали на подоконник, а мелкий туман оставался внутри. Таня заметила, что лучше направлять струю не в середину, а по краям. Тогда облако само собирало влагу и не расползалось.
К полудню оно стало размером с небольшой матрас. На чердаке потемнело. Валентин Петрович открыл второе окно, чтобы не было душно.
— Держать его здесь нельзя, — сказал он. — Если вырастет ещё, польёт проводку.
На западе появилась тонкая белая полоска.
— Облака, — сказала Таня.
Они шли медленно. Сначала были похожи на мел, проведённый по голубой бумаге. Потом стали различимы отдельные кучки. Между ними и домом оставалось полнеба.
Маленькое облако увидело их раньше людей. Оно поднялось к окну и вытянулось в ту сторону.
— Всё равно далеко, — сказал Лёша.
Таня посмотрела на простыню, корзину и слуховое окно. Потом на верёвку, которой обычно подвязывали створку.
— Сделаем ему тень до самой трубы.
На крыше, сразу за окном, проходил широкий жёлоб. Дальше возвышалась вентиляционная труба. Валентин Петрович разрешил открыть только створку и закрепить снаружи один край простыни, не выходя на кровлю. Второй край натянули внутри. Получился белый навес, под которым солнечный свет стал мягким.
Облако попробовало приблизиться. Отступило. Потом снова подплыло к проёму и высунуло наружу тонкий край.
Ветер подхватил его.
Облако сжалось, ударилось о простыню, посыпало подоконник дождём и чуть не вернулось назад. Таня придержала ткань. Лёша открыл опрыскиватель и дал короткую струю тумана вслед.
Облако собралось, перевалило через край окна и оказалось над жёлобом.
Там оно замерло.
От далёкой облачной полосы отделился маленький белый клочок. Ветер нёс его быстрее остальных. Клочок приближался, менял форму и наконец коснулся серого облака.
Оба облака смешались. Серое посветлело. Потом они вместе поднялись над трубой и поплыли к востоку, уже не прячась от солнца.
На чердак упали последние три капли. Одна попала Валентину Петровичу на лысину.
— Всё, — сказал он. — Погоду выселили.
Дома мама уже проснулась и обнаружила в ванной таз, мокрую простыню и пустую корзину для белья.
— Что происходило?
Таня посмотрела на Лёшу.
— У нас было облако.
Мама подошла к окну. По небу шла небольшая светлая туча. Из неё падал короткий дождь — только на их двор. Дворник поднял голову, выключил шланг и отошёл под козырёк.
— Понятно, — сказала мама. — Тогда простыню сушите сами.
К вечеру она высохла на балконе. На ней осталось одно серое пятно, похожее на маленькую карту.
Лёша уверял, что это след грозового острова. Таня считала, что просто пыль с чердака. Но форточку перед сном они закрыли не до конца — оставили ровно такую щель, в которую могло протиснуться облако размером не больше подушки.