В театральной студии последняя реплика исчезла за три дня до показа.
Не в переносном смысле. В старой тетради режиссёра, где был записан кукольный спектакль «Мельник и ветер», последняя страница размокла когда-то очень давно. Чернила расплылись в синее облако, и после слов «Тогда мельник посмотрел на…» оставалось только пятно.
— Можно придумать что-нибудь похожее, — сказала Вера Сергеевна, руководитель студии.
Тая стояла у ширмы и держала деревянного мельника. У него были тяжёлые башмаки, белая борода из ниток и правая ладонь, вытертая до гладкого дерева.
— Похожее можно, — ответила она. — Но тогда это будет уже наш конец.
Спектакль нашли зимой в коробке с декорациями. Его ставили в районном Доме культуры лет сорок назад, потом забыли. Теперь студия решила восстановить постановку для юбилея здания. Почти всё было понятно: мельник спорил с Ветром, почему тот то крутит крылья мельницы, то исчезает; Ветер возмущался, что мельник хочет командовать погодой; в конце оба должны были как-то договориться. Только как именно — никто не знал.
На репетиции пробовали три варианта.
В первом мельник говорил: «Давай жить дружно». Ветер отвечал: «Давай». Получалось так, будто они до этого поссорились из-за места в очереди.
Во втором мельник обещал никогда больше не сердиться на Ветер. Но в середине пьесы он сердился вполне разумно: ветер сорвал крышку с мешка и рассыпал муку.
В третьем Ветер объявлял, что будет дуть каждый день ровно с восьми до шести. Тут даже Вера Сергеевна засмеялась.
— Метеорологический профсоюз, — сказала она. — Выходные по понедельникам.
Тая унесла мельника в маленькую костюмерную за сценой. Там пахло тканью, пылью и столярным клеем. На полках лежали головы кукол, картонные яблоки, три луны разных размеров и один совершенно настоящий чайник, который почему-то считался реквизитом.
Она посадила мельника на стол.
— Что ты сказал? — спросила Тая.
Мельник, разумеется, промолчал.
Зато Тая заметила его ладонь. Правая была гладкая, левая — шершавая и тёмная. Значит, правой рукой кукла часто касалась чего-то.
На следующий день она попросила не начинать репетицию с первой сцены.
— Давайте просто пройдём все движения мельника.
— Без текста? — уточнил Артём, который водил Ветер.
— Без текста.
Куклы были тростевыми: снизу к рукам крепились тонкие палочки, и актёр мог поднимать ладонь, поворачивать её, хвататься за предмет. Тая повторяла движения по старым пометкам в тетради. «Берёт мешок». «Стучит по окну». «Показывает на крыло». «Снимает колпак».
В финале после размытой строки стояло последнее сохранившееся указание: «М. кладёт руку».
Куда — не было написано.
— На сердце! — предложила Лена из второго состава.
Тая попробовала. Правая ладонь мельника легла на жилет. Никакого следа на ткани не было.
— На плечо Ветру, — сказал Артём.
Но Ветер был не человеком, а длинной голубой лентой на дуге. Плеча у него не имелось.
Они осмотрели старые декорации. Мешки, окно, маленькую дверь мельницы, деревянный стол. На столе возле края обнаружилось светлое пятно размером почти точно с ладонь мельника.
— Вот, — сказала Лена.
Тая приложила руку куклы. Совпало.
— Значит, он кладёт руку на стол.
— И говорит: «Вот тебе стол!» — торжественно произнёс Артём.
Но Тая не засмеялась. Светлое пятно могло появиться от чего угодно. Стол использовался в десятках спектаклей.
После репетиции она спросила у завхоза Николая Петровича, не осталось ли старых фотографий.
— Фотографии есть, — сказал он. — Только толку? Снимали зрителей, праздники, артистов после поклона.
В шкафу у него стояли четыре толстых альбома. Тая листала их почти час. Люди менялись, занавес менялся, даже кресла в зале успели стать другими. На одном снимке нашлась нужная ширма и знакомая мельница. Перед ними стояли взрослые актёры, уже без кукол на руках. Куклы лежали на краю сцены.
Тая приблизила фотографию телефоном.
Мельник лежал боком. Рядом с ним — Ветер. А дальше виднелась вещь, которой сейчас среди декораций не было: маленькая деревянная вертушка на подставке, похожая на игрушечный флюгер.
— Николай Петрович, а это что?
Он надел очки.
— Погодка.
— Кто?
— Мы так называли. Стрелка с хвостом. Её на крышу мельницы ставили. Где она сейчас — понятия не имею.
Тая вернулась в костюмерную и стала искать. На верхней полке лежали две коробки с надписью «Разное». В первой оказались пластмассовые пироги и медали. Во второй — деревянная рыба без хвоста, три дверные ручки и вертушка.
На основании вертушки была тёмная полоска, а на верхушке — гладкое место.
Тая поставила её на стол и подвела мельника. Его ладонь легла сверху так естественно, будто сорок лет только этого и ждала.
— Нашла? — спросила Вера Сергеевна из двери.
— Движение нашла. Реплику пока нет.
Они поставили вертушку на крышу мельницы. В следующем прогоне Тая дошла до финала. Мельник спорил с Ветром, потом замолчал, положил ладонь на флюгер — и Тая вдруг поняла, почему в старой записи не было указания «берёт» или «показывает».
Он просто держал флюгер.
А флюгер сам поворачивался за Ветром.
— Стоп, — сказала Тая.
Артём замер с голубой лентой.
— Если он держит стрелку, она не может показывать ветер.
— Ну да.
— Вся пьеса про то, что мельник хочет, чтобы ветер делал как удобно мельнику.
Вера Сергеевна села в первом ряду.
— Продолжай.
Тая отпустила флюгер. Артём повёл ленту слева направо, и деревянная стрелка повернулась.
— Реплика должна быть про это, — сказала Тая. — Не обязательно угадывать слово в слово. Но действие уже говорит, чем заканчивается спор.
Они перебрали ещё несколько фраз. Теперь искали не красивую, а такую, которая подходила движению.
Наконец Артём сказал:
— А если мельник просто говорит: «Ладно. Показывай сам»?
Тая попробовала. Положила ладонь на флюгер, задержала, потом сняла.
— «Ладно. Показывай сам».
Ветер прошёл над мельницей. Стрелка повернулась.
Никто не заговорил сразу.
— Вот это я готова оставить, — сказала Вера Сергеевна. — Мы не знаем старую реплику. Но знаем старый жест и смысл сцены. На афише честно напишем: финальная реплика восстановлена по сценическому действию.
На юбилей пришла женщина по имени Галина Михайловна. Она увидела мельника ещё в фойе на выставке старых кукол и сказала, что когда-то играла Ветер.
После спектакля Тая подбежала к ней.
— Вы помните последнюю реплику?
Галина Михайловна задумалась.
— Про столько лет спрашиваешь. Кажется… «Ну и показывай, куда тебе надо». Или «куда хочешь». Нет, дословно не вспомню.
— А флюгер?
— Флюгер помню отлично. Его всё время забывали поставить на крышу.
Тая рассмеялась.
Вечером они убирали сцену. Артём снял голубую ленту, Лена унесла мешки, а Тая поставила маленький флюгер в коробку вместе с мельником.
На крышке Вера Сергеевна уже приклеила новую карточку: «Мельник и ветер. Комплект. Флюгер не забывать».
Тая дописала снизу карандашом: «Особенно флюгер».