В воскресенье Варя проснулась сердитая. Ей снился огромный жёлтый кит, который плавал между крышами, а потом мама позвала завтракать — и кит исчез. Варя пыталась вспомнить, куда он плыл, но в голове остался только хвост.
— Ты чего на кашу смотришь, как на врага? — спросил младший брат Федя.
— Сон потеряла.
— Поищи под подушкой.
Варя уже собиралась сказать, что Федя ничего не понимает, но под подушкой обнаружился маленький синий билет. На нём серебряными буквами было написано: «Трамвай № 0. Остановка „Забытое“. Только до полудня».
— Вот видишь! — обрадовался Федя. — Я же говорил.
За окном, где обычно стоял мусорный контейнер, звякнул трамвайный колокольчик.
Варя накинула куртку и выскочила во двор. Федя побежал за ней в одном ботинке, но вернулся за вторым: в трамвае, даже волшебном, лучше иметь две ноги в обуви.
На месте контейнера стоял короткий зелёный трамвай. Внутри горели круглые лампы, а за рулём сидела кондукторша в фуражке с пером. Она вязала длинный полосатый шарф и одновременно звонила в колокольчик локтем.
— За снами? — спросила она.
— За китом, — ответила Варя и протянула билет.
— Киты у нас бывают. Но сегодня много пассажиров. Не перепутайте своего.
Федя показал пустые ладони.
— А мне билет не дали.
— Сопровождающим до семи лет бесплатно, — сказала кондукторша. — Только ничего не будите раньше времени.
Трамвай тронулся. Дома за окном стали похожи на стопки печенья, потом на книжные полки, а потом исчезли. За стеклом проплывали фонари, привязанные к облакам.
В первом вагоне спала женщина в красной шляпе. Над ней парил сон: крошечный оркестр играл внутри чайника. Во втором кресле сидел старик и держал на коленях клетку, из которой выглядывал лес с грибами.
— Сны тут хранятся, пока хозяева не вспомнят, — шепнула кондукторша. — К обеду те, за которыми никто не пришёл, отправятся дальше. В новые головы.
— Значит, моего кита может увидеть кто-то другой?
— Конечно. Сны любят путешествовать.
Варя пошла по проходу. На полке лежал сон про лыжника, который катался по радуге. Под сиденьем ворчал сон про говорящую картофелину. У самого окна плавал жёлтый кит.
— Вот он!
Она протянула руки, но кит вдруг уменьшился и спрятался за занавеску. Варя отдёрнула ткань — и увидела ещё трёх жёлтых китов. Один был с бантом, второй — в очках, третий держал зонтик.
— Мой был без зонтика, — уверенно сказала она.
— А что он делал? — спросил Федя.
Варя открыла рот. Она помнила хвост. И крыши. Всё.
— Может, он просто плавал.
— Они все плавают, — заметил Федя.
Кондукторша остановила трамвай возле станции, построенной из мягких подушек.
— До полудня осталось двадцать минут. Выбирайте осторожно. Чужой сон не удержится: вылетит из уха при первом чихе.
Варя села на ступеньку. Ей хотелось домой, к остывшей каше, и одновременно было ужасно жалко отпускать кита. Федя тем временем разглядывал крошечную лодку, которая плавала в стакане на подоконнике.
— Смотри, — сказал он. — Тут человек гребёт ложками.
— Федя, нам некогда.
— А у тебя кит точно был огромный?
— Огромный. Как дом.
— А лодка у него была?
Варя покачала головой. Потом замерла. В её сне кит плыл между крышами, а за ним кто-то гнался. Кто? Не человек. Стая бумажных самолётиков! Они цеплялись к китовому хвосту, и кит смеялся. Смеялся так громко, что на крышах дрожали антенны.
— Он смеялся! — крикнула Варя.
Все четыре кита высунулись из-за занавески. Кит с бантом икнул. Кит в очках надул щёки. Кит с зонтиком чихнул дождём.
А четвёртый, самый маленький, вдруг раскатисто захохотал. От его смеха зазвенели оконные стёкла, и из-под сидений взлетели бумажные самолётики.
— Вот этот! — Варя схватила маленького кита за плавник.
Он вырос прямо у неё на ладони, заполнил весь проход и чуть не сбил фуражку с кондукторши. Та успела пригнуться.
— Осторожнее! Сначала билет приложите!
Варя прижала синий билет к китовому боку. Кит превратился в золотую искру и юркнул ей в лоб. Сразу вспомнились крыши, ветер, самолётики и то, как она сама сидела на китовой спине, вцепившись в скользкий плавник.
— Получилось! — закричала Варя.
Но Федя стоял возле окна и смотрел на сон со стаканом и лодкой.
— Можно я его возьму?
— Ты же его не видел, — сказала Варя.
— Зато теперь вижу.
Кондукторша опустилась на корточки.
— Чужие сны забирать нельзя. Но можно придумать свой, когда уснёшь. Лодку запомнил?
Федя кивнул.
— И ложки.
— Тогда всё в порядке.
На обратном пути трамвай ехал быстрее. Фонари спрыгивали с облаков, книжные полки снова становились домами. Когда Варя и Федя вышли, контейнер стоял на своём месте, а из кухонного окна мама звала их пить чай.
— Где вы были? — спросила она.
— За сном ездили, — ответил Федя.
Мама посмотрела на его расстёгнутую куртку.
— Надеюсь, сон хотя бы в шапке?
Варя засмеялась и побежала наверх. Она решила нарисовать кита, пока помнила каждую складочку на его огромном носу.
Вечером Федя долго ворочался под одеялом.
— Варя, а если мне не приснится лодка?
— Тогда придумай что-нибудь другое.
— Например, две лодки?
— Например.
Утром Федя ворвался к ней в комнату, размахивая двумя деревянными ложками.
— Мне приснилось, что я капитан! Только лодка была из арбуза. И мы приплыли к острову, где все ходят на руках!
Варя потянулась за альбомом.
— Подожди, я нарисую.
— Сначала арбуз! — потребовал Федя. — Пока его не съели!