Когда экскурсовод сказал, что внутри ледника будет громко, Вера решила, что это преувеличение.
Через пять минут она поняла, что нет.
Ледник гремел.
Он трещал, скрипел, щёлкал и иногда издавал такой глубокий звук, будто под землёй кто-то закрывал огромную дверь.
Вера шла вместе с папой и небольшой группой по туристическому тоннелю, вырубленному в голубом льду.
На голове у всех были каски.
Под ногами лежали резиновые дорожки.
По стенам горели лампы.
Всё было безопасно и официально.
И всё равно было страшно.
Потому что вокруг был лёд.
Над головой — лёд.
Под ногами — лёд.
Справа и слева — тоже лёд.
— Он не обвалится? — спросила Вера.
Гид, женщина по имени Марта, ответила сразу:
— Этот участок постоянно проверяют. Если появляется риск, маршрут закрывают.
— А эти звуки?
— Ледник движется. Очень медленно, но постоянно.
Будто в подтверждение где-то впереди раздался сухой треск.
Вера остановилась.
— Это нормально, — сказала Марта.
— Нормально звучит иначе.
Папа сжал Вере руку.
Они пошли дальше.
В конце основного тоннеля была ледяная комната. В стенах застыли пузырьки воздуха. В одном месте виднелась длинная тёмная полоса — пыль, которую ветер принёс много лет назад.
Марта рассказывала про слои льда.
И тут погас свет.
Сразу весь.
Никто не закричал.
Но кто-то очень громко вдохнул.
Вера поняла, что это была она.
Через секунду включились аварийные фонари.
Красноватые, слабые.
— Стоим на месте, — сказала Марта.
Её голос был спокойным.
— Вероятно, отключилась основная линия. Аварийное питание работает.
По рации она вызвала техническую службу.
Ответ пришёл с помехами.
— Марта, основной выход временно закрыт. Сработал датчик воды у входа. Используйте резервный маршрут номер два.
Вера почувствовала, как у неё похолодели пальцы.
— Закрыт?
— Временно, — сказала Марта. — Есть второй выход.
— Он безопасный?
— Да. Он используется именно для таких случаев.
Группа повернула в боковой проход.
Он был уже.
Потолок ниже.
Лампы реже.
И самое неприятное: впереди уже не было видно конца.
Страх появился сразу и больше не прятался.
Вера знала, что боится.
Поэтому ей не нужно было гадать, что страшнее всего. Страшным было всё: треск, ледяные стены, красный свет и слово «резервный».
Они шли медленно.
Марта считала людей на каждом повороте.
— Девять взрослых, четверо детей.
— А если кто-то отстанет? — спросила Вера.
— Не отстанет. Поэтому идём вместе.
Через несколько минут они подошли к лестнице.
Она поднималась вверх внутри узкой шахты.
— По одному, — сказала Марта.
Первым пошёл сотрудник группы, который оказался спасателем на отдыхе.
Потом дети.
Вера полезла третьей.
Каска пару раз стукнулась о лёд.
Где-то рядом снова прогремело.
Вера прижалась к лестнице.
— Я не могу.
Снизу папа сказал:
— Можешь постоять. Не обязана сразу двигаться.
Это почему-то помогло.
Вера постояла.
Послушала дыхание.
Потом подняла одну ногу.
Потом вторую.
Наверху был маленький горизонтальный ход.
Там пахло мокрым камнем.
Лёд закончился.
— Мы вышли из ледника? — спросила Вера.
— Пока в скалу, — ответила Марта.
Это тоже звучало не особенно радостно.
Проход шёл внутри горы.
Стены здесь были чёрными, шероховатыми.
Красные фонари мигали.
В конце показалась металлическая дверь.
Марта открыла её ключом.
За дверью был дневной свет.
Яркий, белый, почти болезненный.
Группа вышла на площадку на склоне.
Внизу лежала долина.
Слева блестел ледник.
Он выглядел спокойным.
— Он притворяется, — сказала Вера.
Папа рассмеялся.
Но Марта не стала смеяться.
— Снаружи многое выглядит спокойнее.
Они подождали автобус технической службы.
Через десять минут приехал инженер.
Он объяснил, что возле обычного входа из-за тёплой погоды усилился поток талой воды. Датчик автоматически закрыл маршрут.
— Ничего не обвалилось, — сказал он. — Система сработала как должна.
— А свет?
— Отключился вместе с внешним участком. Аварийное питание включилось правильно.
Вера посмотрела на ледник.
— То есть страшно было, но всё работало?
— Именно.
— Странно.
— Безопасность часто выглядит не как отсутствие неприятностей, а как готовность к ним.
Папа сказал:
— Это надо написать на всех касках.
На следующий день Вера снова увидела экскурсию к леднику.
Она не пошла.
Папа не уговаривал.
— Я уже была, — сказала она.
— И достаточно.
— Пока.
Вечером они сидели в гостинице. За окном шёл дождь.
Вера рисовала в блокноте схему тоннеля.
Главный вход.
Ледяная комната.
Боковой проход.
Лестница.
Скальный коридор.
Резервный выход.
— Зачем рисуешь? — спросил папа.
— Потому что вчера он был просто страшный. А теперь я знаю, как он устроен.
— Стал нестрашный?
Вера подумала.
— Нет.
Она нарисовала рядом с лестницей маленькую красную лампу.
— Просто теперь я знаю, что страшный и опасный — не одно и то же.
За окном прогремел гром.
Вера вздрогнула.
Потом продолжила рисовать.
Через несколько дней, когда они уезжали, автобус проехал мимо ледника.
Вера увидела вход в тоннель.
Возле него уже снова стояла группа туристов.
Она подняла руку и помахала.
Ледник, конечно, не ответил.
Только где-то глубоко внутри него что-то глухо треснуло.
Вера быстро убрала руку.
А потом засмеялась.