В тот четверг Варя пришла в школьный кружок метеонаблюдений раньше всех и сразу услышала щёлканье.
Щёлк.
Пауза.
Щёлк-щёлк.
Звук шёл из серого ящика под окном. На крышке было написано: «СЧЁТЧИК ГРОЗОВЫХ ИМПУЛЬСОВ. НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ РУКОВОДИТЕЛЯ».
Варя не открыла. Она только наклонилась ближе.
— Ты чего считаешь? — спросила она.
Ящик ответил ещё одним щелчком.
Счётчик подключили накануне. От металлического штыря на крыше к нему шёл провод. Когда где-то неподалёку сверкала молния, прибор должен был замечать короткий электрический толчок и передвигать цифру на маленьком окошке.
Сейчас в окошке стояло 014.
Небо за окном было светлым. Над школьным двором висели обычные летние облака, похожие на скомканные простыни. Ни грома, ни дождя.
Щёлк.
Стало 015.
Варя взяла журнал наблюдений. Вчера вечером счётчик оставили на цифре 003. Значит, за ночь он насчитал двенадцать молний. Но ночная сводка обещала ясную погоду, а Варя спала с открытым окном и никакой грозы не слышала.
Когда пришёл руководитель кружка Сергей Павлович, Варя уже проверила три вещи. Радиоприёмник работал. Электрический чайник был выключен. В соседнем кабинете никто не сверлил стену.
— Прибор врёт, — сказала она.
— Или замечает то, чего мы пока не замечаем, — ответил Сергей Павлович.
Он не любил сразу обвинять приборы. По его словам, прибор почти всегда честно показывает то, что до него дошло. Ошибиться может провод, настройка или человек, который понял показание слишком быстро.
Они дождались остальных: Дины, Артёма и тихого второклассника Яши, который ходил в кружок потому, что умел рисовать облака точнее, чем многие фотографировали.
Сергей Павлович поставил на стол схему.
— Сегодня грозы по прогнозу нет. Но счётчик что-то ловит. Наша задача — выяснить что.
— Можно просто отключить его, — предложил Артём.
— Тогда мы узнаем только, что отключённый прибор не щёлкает, — сказала Варя.
Первое испытание устроили в кабинете. Все выключили телефоны, лампы, компьютер и вентилятор. Щёлканье прекратилось.
— Вот! — обрадовался Артём. — Виновата техника.
Через две минуты счётчик щёлкнул в полной тишине.
Потом ещё раз.
Дина записывала время каждого сигнала. Варя смотрела на часы. Яша рисовал в журнале маленькие вертикальные чёрточки.
Через двадцать минут выяснилось странное: щелчки шли не случайно. Между ними было то три минуты, то пять, то снова три. Иногда два сигнала следовали подряд.
— Как расписание автобуса, который сам не знает своё расписание, — сказал Яша.
Варя подошла к окну. Во дворе работали рабочие: меняли часть ограды. Один мужчина поднимал длинную металлическую секцию, второй придерживал её, третий включал сварочный аппарат. При каждой яркой сварочной вспышке счётчик молчал.
Зато он щёлкнул, когда за школьным корпусом проехал троллейбус.
— Провод! — сказала Варя.
— Какой? — спросила Дина.
— Пока не знаю.
Они перенесли счётчик на другой стол. Щелчки продолжились. Отодвинули его от розетки — продолжились. Сергей Павлович отсоединил входной провод от прибора, и счётчик замолчал совсем.
— Значит, сигнал приходит с крыши, — сказал он.
На крышу детям одним было нельзя, поэтому все поднялись вместе с завхозом. Там стоял громоотвод — высокий металлический стержень, соединённый толстой полосой с землёй. Рядом к перилам был закреплён маленький датчик кружка. Его тонкий провод тянулся по стене к окну кабинета.
Варя осмотрела крепление и заметила, что провод нигде не касается громоотвода. Он проходил рядом, ловя изменение электрического поля вокруг металлического стержня.
— Так и задумано, — сказал Сергей Павлович. — Иначе первый же настоящий разряд уничтожил бы прибор.
С крыши был виден перекрёсток. Троллейбусы подходили к остановке, поднимали штанги к проводам и трогались. Один раз штанга на стыке контактной сети коротко подпрыгнула. Вверху блеснула синяя искра.
Из открытого окна кабинета донеслось далёкое: щёлк.
Все посмотрели на Варю.
— Вот наша молния, — сказала она. — Только маленькая и троллейбусная.
Но разгадка была неполной. Троллейбусы ходили чаще, чем щёлкал прибор. Значит, он реагировал не на каждый.
Они спустились и поставили у окна камеру, направив её на перекрёсток. Дина отмечала время щелчков. Артём записывал номера троллейбусов. Яша рисовал, как штанга проходит под пересечением проводов. Варя следила сразу за прибором и улицей.
Через час у них появилась таблица. Счётчик срабатывал почти только тогда, когда троллейбус проезжал одно определённое место и его штанга давала искру. Но иногда он щёлкал дважды.
— Две штанги, — догадался Яша. — У троллейбуса их две.
На видеозаписи действительно было видно две короткие вспышки: сначала справа, потом слева.
— Значит, прибор исправен, — сказал Артём. — Он просто слишком хорошо работает.
Сергей Павлович покачал головой.
— Он работает чувствительно. Хорошо или плохо — зависит от задачи. Для поиска любых электрических импульсов это отлично. Для подсчёта молний возле троллейбусной линии — неудобно.
Они попробовали уменьшить чувствительность. Тогда троллейбусные искры исчезли, но возник другой вопрос: заметит ли прибор далёкую настоящую грозу?
Варя предложила не угадывать.
В кладовой нашёлся учебный генератор коротких импульсов. Он создавал безопасный слабый сигнал, похожий по форме на тот, который мог прийти от далёкой молнии. Генератор поставили в конце коридора. Сначала счётчик уверенно замечал каждый запуск. Потом между ним и датчиком поставили металлический лист — сигнал ослаб. После третьей настройки прибор перестал реагировать на троллейбусы, но ещё замечал учебный импульс.
— На сегодня победа? — спросила Дина.
Варя посмотрела на цифру 041.
— На сегодня — настройка. Победа будет при настоящей грозе.
Гроза пришла через четыре дня, вечером. Кружок собрался в кабинете, хотя дождь уже бил по стёклам так сильно, что двор исчез за серой водой. Сначала молнии сверкали далеко и счётчик молчал. Варя начала подозревать, что они перестарались.
Потом небо над соседним районом вспыхнуло, будто кто-то на секунду включил белую лампу за облаками.
Щёлк.
Через девять секунд прогремел гром.
— Примерно три километра, — сказал Артём. — Звук идёт около трёх секунд на километр.
Следующая молния была ближе. Счётчик щёлкнул сразу, а гром пришёл через пять секунд.
Яша поставил в журнале толстую чёрточку.
Троллейбус внизу тем временем прошёл перекрёсток. Его штанги блеснули на стыке.
Счётчик не отозвался.
Все четверо одновременно захлопали, хотя Сергей Павлович напомнил, что хлопают обычно людям, а не серым ящикам.
После грозы Варя переписала первую страницу журнала. Вместо «ложные срабатывания» она написала: «Сигналы от контактной сети, ошибочно принятые за грозовые». Ниже приклеила фотографию перекрёстка и схему новой настройки.
Счётчик показывал 056. Из этих пятидесяти шести только пятнадцать относились к настоящей грозе. Остальные тоже не были пустыми: они помогли понять, что именно слышит прибор.
Перед уходом Яша нарисовал на обложке троллейбус с двумя маленькими молниями над штангами.
— Это научно? — спросил он.
— Вполне, — сказала Варя. — Только подпиши масштаб.
Яша дорисовал рядом огромную тучу и очень маленький троллейбус. После этого даже Сергей Павлович признал, что масштаб теперь понятен.