Варя заметила пятно раньше, чем тётя Оля успела включить свет во втором зале музея.
На старой карте города, висевшей под стеклом, возле нарисованной реки расплылось тёмное облачко. Вчера его не было. Варя это знала точно: накануне она долго рассматривала крошечный мост, похожий на скобку, и смешную подпись «Кузнечная слобода».
— Тётя Оля, карта мокрая.
— Не трогай стекло, — ответила тётя Оля из-за шкафа. — Сейчас посмотрю.
Она работала в музее хранителем. Это означало, что ей приходилось заботиться о вещах, которые уже пережили своих хозяев: письмах, фотографиях, посуде, книгах и картах. Варя считала, что хранитель — почти как врач, только пациенты не жалуются.
Тётя Оля подошла к витрине, наклонилась и сразу перестала улыбаться.
— Снаружи сухо.
Она провела пальцем по стеклу. Палец остался сухим. Потом посветила фонариком сбоку. Тёмное пятно действительно находилось под стеклом.
— Значит, вода внутри? — спросила Варя.
— Похоже на то. Но откуда она там взялась — хороший вопрос.
До открытия музея оставалось сорок минут. В десять должна была прийти группа из летнего лагеря, и именно эту карту собирались показывать детям: по ней было видно, как город рос вокруг реки и старой дороги.
Тётя Оля сняла со стены маленький прибор с экраном.
— Сорок четыре процента, — сказала она.
— Чего?
— Влажности воздуха. Нормально. Если бы здесь было сыро, я бы сначала ругалась на погоду.
— А теперь на кого будешь ругаться?
— Пока ни на кого. Это экономит время.
Они осмотрели потолок. Он был белый и сухой. Стена вокруг витрины тоже. Под картой не было ни разводов, ни капель. Варя даже заглянула за плинтус, хотя тётя Оля сказала, что вода оттуда вверх по стене вряд ли полезет специально ради одной карты.
Пятно тем временем стало чуть шире.
— Надо карту вынимать, — решила тётя Оля.
Она принесла ключ, хлопчатобумажные перчатки и большой стол, покрытый чистой бумагой. Варя стояла рядом и подавала зажимы. Стекло сняли осторожно. Карта оказалась прикреплена к плотной подложке только по краям.
Тётя Оля коснулась уголка промокательной бумагой.
— Сырая.
— Значит, всё-таки течёт.
— Или здесь чему-то очень холодно.
Варя посмотрела на неё.
— Вода бывает от холода?
Вместо ответа тётя Оля достала из сумки бутылку минералки, которую утром купила в магазине. Бутылка была ещё холодная. На её стенках уже блестели мелкие капли.
— Внутри бутылки вода, — сказала Варя.
— А капли снаружи.
— Они же не прошли сквозь пластик.
— Вот именно. В воздухе всегда есть немного водяного пара. Когда воздух касается очень холодной поверхности, часть пара превращается в капли. Видела, как запотевает зеркало после душа?
Варя кивнула.
Она снова посмотрела на карту. Если вода появилась из воздуха, значит, где-то рядом должно было быть что-то холодное.
Но стена казалась обычной.
— Можно ладонью?
— По стене — можно.
Варя медленно провела рукой справа налево. Возле края витрины стена была тёплая. В середине — тоже. А у нижнего левого угла неожиданно стала прохладной.
— Тут.
Тётя Оля приложила ладонь рядом.
— Точно.
За стеной находилось служебное помещение. Они обошли зал, открыли узкую дверь и попали в маленькую комнату с коробками, лестницей и гудящим шкафом вентиляции.
Варя сразу увидела серебристую трубу.
Она шла вдоль стены, потом поворачивала вниз и исчезала почти точно там, где с другой стороны висела карта.
— Кондиционер? — спросила Варя.
— Труба с холодной водой для системы охлаждения. Но она должна быть утеплена.
Большая часть трубы действительно была закрыта серым мягким материалом. Только возле соединения зияла щель шириной с два пальца. Металл внутри блестел.
Тётя Оля поднесла руку, не касаясь трубы.
— Очень холодная.
— Значит, она охлаждает стену, стена охлаждает воздух, а воздух мочит карту?
— Примерно так. Только есть ещё одна странность. Эта труба здесь много лет. Почему карта намокла сегодня?
Это Варе понравилось. Ответ нашёлся, но загадка не закончилась.
Они вернулись в зал. Карта лежала на столе между листами промокательной бумаги. Тётя Оля поставила рядом маленький вентилятор на самой слабой скорости — не дуть прямо на бумагу, а понемногу гонять воздух вокруг.
Варя снова осмотрела стену.
Вчера карта была сухая. Позавчера тоже. Что изменилось?
Она стала вспоминать утро. В музее было прохладнее обычного. У входа дядя Паша, музейный техник, ворчал, что наконец-то «оживили большую машину». Варя тогда не спросила какую.
— А охлаждение раньше работало?
Тётя Оля подняла голову.
— После ремонта его запустили вчера вечером.
— Вот.
— Похоже на вот.
Они нашли дядю Пашу в подвале. Он выслушал их без обиды, хотя Варя ожидала, что взрослому технику не понравится, когда ему рассказывают про его трубы.
— Изоляцию снимали, когда меняли вентиль, — сказал он. — Должны были закрыть обратно. Сейчас посмотрим.
Он принёс термометр с тонким щупом. В зале у стены было двадцать два градуса. В холодном месте за картой — четырнадцать.
— Этого хватает? — спросила Варя.
— Сегодня хватает, — ответил дядя Паша. — На улице жарко и влажно. Люди откроют дверь, напустят тёплого воздуха, и на холодной стене станет ещё веселее. Только нам такое веселье ни к чему.
Он закрыл оголённый участок трубы новым слоем изоляции и закрепил шов лентой. Потом они ждали.
В музее ожидание обычно выглядело скучно: никто не бегал, не мигали лампы, не звучали сирены. Но Варя каждые пять минут прикладывала ладонь к стене и чувствовала, как холодное пятно становится меньше.
В десять пришла группа из лагеря.
Карту пришлось оставить сушиться, поэтому тётя Оля повела детей к большому плану города на соседней стене. Варя думала, что расследование закончено, но тётя вдруг сказала:
— А старую карту сегодня заменит человек, который первым заметил неисправность.
— Я? — шёпотом спросила Варя.
— Ты. Только без версии про водяного духа музея.
— У меня не было такой версии.
— Очень хорошо. Значит, я вовремя предупредила.
Варя показала детям холодную бутылку с каплями и объяснила, почему старая карта утром оказалась влажной. Один мальчик спросил, почему тогда не мокнут все стены. Другая девочка захотела узнать, можно ли высушить карту феном.
— Нельзя горячим воздухом, — сказала Варя и посмотрела на тётю Олю.
Та кивнула.
После экскурсии карта была уже почти сухой. Её не вернули сразу под стекло: тётя Оля сказала, что бумаге надо дать время и потом проверить, не повело ли её от влаги.
На освободившемся месте повесили табличку: «Экспонат временно снят для профилактических работ».
Варя прочитала её дважды.
— Звучит так, будто карта ушла чистить зубы.
— У музейных табличек свой характер, — сказала тётя Оля. — Они умеют сообщить о происшествии так, чтобы никто не испугался.
Перед закрытием они ещё раз зашли в служебную комнату. Серебристой щели на трубе больше не было. Стена в зале стала одинаково тёплой по всей длине.
На следующий день карту вернули в витрину. Тёмное облачко возле реки исчезло, бумага осталась ровной, а рядом с нарисованным мостом по-прежнему стояла крошечная подпись «Кузнечная слобода».
Варя проверила стекло пальцем.
Сухо.
Потом проверила стену ладонью.
Тоже нормально.
— Всё? — спросила тётя Оля.
— Теперь всё.
И только после этого они включили свет во втором зале.