В мастерской кукольного театра пахло деревом, клеем и старой тканью. Варя любила этот запах больше театрального фойе, где всё было гладкое, блестящее и немного одинаковое. Здесь же на полках лежали головы без туловищ, туловища без рук, коробки с глазами, парики из ниток и целый ящик деревянных ладоней.
Варя пришла после школы к маме, художнице по костюмам, и сразу заметила куклу на длинном столе.
Это была госпожа Липа из новой постановки: высокая, в зелёном платье, с длинным носом и серебристой прядью над ухом. Только сейчас госпожа Липа выглядела так, будто нашла на полу очень интересную монету и уже пять минут не могла от неё оторваться.
— Она всегда так смотрела? — спросила Варя.
Мастер Сергей Павлович поднял куклу за деревянную крестовину. От неё вниз шли тонкие нити к голове, плечам и рукам. Кукла выпрямилась, сделала шаг по столу и снова опустила лицо.
— Со вчерашнего вечера, — сказал он. — Голова новая. Старая треснула возле уха. Размер тот же, шея та же, нити те же. А характер внезапно стал задумчивый.
Он попробовал укоротить одну нить на пару миллиметров. Госпожа Липа подняла подбородок, но левое плечо тут же поползло вверх.
— Так нельзя, — сказал Сергей Павлович и вернул узел на место.
Варя села на табурет и стала смотреть. В мастерской никто не торопил её догадками. Сергей Павлович вообще считал, что если вещь ведёт себя странно, сначала полезно дать ей десять минут на то, чтобы она выдала себя сама.
Он поставил рядом старую голову. Она была почти такой же: тот же нос, тот же подбородок, те же нарисованные морщинки возле глаз. Новая отличалась только свежей краской.
— Весили? — спросила Варя.
— Конечно.
Сергей Павлович показал две цифры на листке. Разница была всего три грамма.
— Три грамма — это мало?
— Для головы размером с яблоко — иногда мало. Иногда как раз достаточно, чтобы всё испортить.
Варя взяла обе головы по очереди. Новая действительно казалась почти такой же. Потом она положила их на ладонь, придерживая пальцем снизу за отверстие в шее. Старая спокойно лежала лицом вверх. Новая медленно повернулась носом к столу.
— Ага, — сказала Варя.
— Не спеши с «ага», — ответил Сергей Павлович. — Пока у нас только наблюдение.
Они поставили головы рядом. Сергей Павлович снял с новой серебристый парик. Без него она всё равно клевала носом.
Сняли маленькие серьги. Не помогло.
Проверили отверстия для нитей. Они совпадали.
Тогда Варя увидела на затылке круглую заплатку свежей краски.
— А там что?
Сергей Павлович вздохнул.
— Там я укреплял дерево. В новой заготовке оказалось пустое место. Я вклеил маленькую деревянную вставку.
— Сзади?
— Да. И она лёгкая.
Варя снова положила голову на ладонь. Нос опустился. Она повернула кукольную голову затылком к себе и подумала, что если сзади стало легче, то дело может быть не в лишнем весе спереди, а в недостатке веса сзади.
Сергей Павлович достал из ящика три стальные шайбы — крошечные плоские колечки.
— Только не говори, что сейчас мы будем запихивать в госпожу Липу железо, — сказала мама Варя, проходя мимо с рулоном синей ткани.
— Временно, — ответил мастер.
Первую шайбу он прикрепил кусочком мягкого воска к внутренней стороне затылка. Голова всё ещё наклонилась, но медленнее. Добавили вторую. Госпожа Липа замерла почти прямо. Третья заставила её смотреть в потолок с таким возмущением, будто там незаконно поселился голубь.
— Две, — решила Варя.
— Две, — согласился Сергей Павлович.
Но на репетиции выяснилось, что задача ещё не закончена.
На сцене кукла двигалась не на столе, а на длинных нитях, и актриса держала крестовину почти у плеча. Госпожа Липа теперь смотрела прямо, пока стояла на месте, но при каждом быстром повороте голова отставала и потом резко догоняла туловище.
— Как дверь на плохой пружине, — сказала Варя.
— Именно, — ответила актриса Ольга. — А мне нужна госпожа Липа, а не дверь.
Сергей Павлович снял куклу со сцены. Варя ожидала, что он уберёт одну шайбу, но мастер вместо этого взял тонкую полоску кожи и положил её в шейный шарнир — там, где круглая головка шеи скользила внутри деревянной чашечки.
— Зачем?
— Чуть-чуть увеличить трение. Чтобы голова не болталась свободно.
Он провёл пальцем по полоске.
— Видишь? Она не заклинивает движение, только делает его спокойнее.
На второй репетиции госпожа Липа повернулась к двери, посмотрела на вошедшего героя и медленно, очень по-хозяйски, подняла подбородок.
— Вот, — сказала Ольга. — Теперь она снова всех осуждает как положено.
Варя засмеялась.
К вечеру Сергей Павлович закрепил две шайбы внутри головы уже не воском, а маленькой деревянной планкой, чтобы ничего не могло оторваться во время спектакля. Полоску кожи подрезал точно по размеру. Потом снова взвесил голову и записал новую цифру в рабочую карточку куклы.
— А зачем записывать? — спросила Варя. — Мы же уже всё починили.
— Потому что через пять лет кто-нибудь откроет эту голову и скажет: «Какая странная конструкция. Две шайбы. Наверное, прежний мастер был ленивый». Пусть лучше знает, зачем они там.
Он написал: «Балансировка после замены головы. Две стальные шайбы в затылочной части. Дополнительное трение в шейном шарнире».
Варя посмотрела на старую треснувшую голову, лежавшую рядом.
С виду она почти ничем не отличалась от новой. Но внутри одной дерево было распределено чуть иначе, и этих нескольких граммов хватило, чтобы целый характер начал смотреть себе под ноги.
Перед уходом Варя заглянула в зал. На сцене горел рабочий свет. Госпожа Липа стояла возле маленькой двери, заложив деревянные руки за спину, и смотрела прямо на актёра, который пытался объяснить ей, почему опоздал.
Она больше не искала монету на полу.
— Вот теперь страшно, — тихо сказала Варя.
Ольга, державшая крестовину над головой, услышала и улыбнулась.
— Значит, всё работает.