Первый лист получился густо-синим. Второй — тоже. А третий, который делали Варя и Кирилл, начал бледнеть прямо в воде.
— Стоп, — сказала Варя.
Она подняла лист за угол в перчатке. На бумаге был белый силуэт старого мостика, а вокруг него вместо глубокого синего цвета расползался серо-голубой.
Кирилл посмотрел на два соседних отпечатка, сохнувших на сетке.
— Наш будто выстирали.
— Мы его и полоскали.
— Все полоскали.
Занятие проходило в мастерской городского архива. В тот день детям показывали старый способ копировать чертежи — цианотипию. Руководитель мастерской Инна Сергеевна заранее подготовила бумагу со светочувствительным составом. Сверху клали прозрачную плёнку с рисунком, прижимали стеклом и выносили под ультрафиолетовую лампу. После промывки незакрытые участки становились синими, а линии оставались светлыми.
Химические растворы готовила только Инна Сергеевна. Участникам доставались уже сухие листы, рамки, таймер и ванночки с водой.
— Не выливайте пока ничего, — сказала она, увидев лист Вари и Кирилла. — И этот отпечаток отложим отдельно.
Она поставила рядом табличку «НЕИСПРАВНЫЙ ОБРАЗЕЦ».
Кирилл хмыкнул:
— Звучит так, будто он сломался.
— Возможно, сломался не он, — ответила Инна Сергеевна.
Варя посмотрела на таймер.
— Мы держали под лампой четыре минуты, как остальные.
— Запишем.
Инна Сергеевна дала им журнал. Они отметили время экспонирования, номер листа и номер ванночки — третья.
— Может, плёнка была слишком тёмная? — спросил Кирилл.
— Тогда изменились бы линии, — сказала Варя. — А у нас весь синий фон слабый.
Они сравнили прозрачные плёнки. У Вари и Кирилла был мостик. У соседней пары — фасад старого вокзала. Чёрные линии на обеих плёнках выглядели одинаково плотными.
Инна Сергеевна предложила сделать контрольный отпечаток с той же плёнкой, но в другой ванночке.
— Только меняем один параметр, — сказала она. — Иначе не поймём, что помогло.
Новый лист лежал под лампой ровно четыре минуты. Кирилл вслух считал последние десять секунд, хотя таймер прекрасно справлялся без него.
Потом отпечаток промыли в первой ванночке.
Синий цвет стал глубоким.
— Значит, плёнка нормальная, — сказала Варя.
— И лампа.
— И четыре минуты.
Кирилл посмотрел на третью ванночку.
— Остаётся она.
Но Инна Сергеевна покачала головой:
— Пока остаётся версия про неё. Это ещё не причина.
В третьей ванночке была прозрачная вода. Она ничем не пахла, на поверхности не было ни пены, ни плёнки.
— Может, вода другая? — спросила Варя.
— Наливали из одного крана.
Они проверили наклейки на кувшинах. Все три набирали утром из фильтра в мастерской.
Кирилл провёл пальцем по внешнему краю ванночки.
— Эта новее.
Третья была ярко-белой. Две остальные — старые серые, с царапинами на бортах.
— Сегодня впервые используем, — подтвердила Инна Сергеевна.
— Тогда дело в пластике?
— Не обязательно.
На дне Варя увидела каплю, которая держалась отдельным круглым пятном, хотя вся ванночка уже была мокрой.
— Тут что-то было до воды.
Инна Сергеевна взяла бумажную салфетку и протёрла край. На салфетке появилась едва заметная скользкая полоска.
— Похоже на остаток моющего средства.
— Но её же вымыли, — сказал Кирилл.
— Вопрос — чем и насколько хорошо.
Уборщица принесла журнал подготовки мастерской. Новые ванночки утром действительно мыли. В записи стояло: «универсальный щелочной очиститель, ополаскивание».
— Щелочной — это который… — начал Кирилл.
Инна Сергеевна достала упаковку индикаторной бумаги.
— Сейчас увидите.
Она капнула на две полоски воду: одну из первой ванночки, другую из третьей. Первая почти не изменила цвет. Вторая стала заметно зеленее.
— Индикатор показывает кислотность или щёлочность по цвету, — сказала Варя. — У нас на химии такой был.
— Здесь вода ушла в щелочную сторону, — сказала Инна Сергеевна. — Для синего пигмента цианотипии это плохая среда. Он может заметно бледнеть.
Кирилл посмотрел на испорченный лист.
— То есть чертёж победило средство для уборки?
— Остаток средства. И только потому, что мы его вовремя не заметили.
Инна Сергеевна убрала третью ванночку из работы. Она не стала просто быстро ополаскивать её и возвращать на стол.
— Почему нельзя промыть и продолжить? — спросила Варя.
— Можно было бы, если бы мы точно проверили, что остатка больше нет. Но сейчас у нас занятие, а не соревнование на скорость. Возьмём чистую запасную ванночку.
Они налили воду, проверили её индикаторной полоской и сделали ещё один отпечаток мостика. Синий проявился ровно.
Казалось, дело закончено.
Но через двадцать минут Кирилл заметил, что один из отпечатков на сушильной сетке тоже светлее остальных.
— Этот был не в третьей ванночке.
Варя посмотрела номер на обороте.
— Вторая.
Инна Сергеевна подошла.
— Вот теперь интересно.
Они снова достали журнал. Вторая ванночка была старая. Моющим средством её сегодня не обрабатывали. Вода по индикатору была нормальной.
— Может, мы вообще ошиблись с причиной? — спросил Кирилл.
— Или есть две причины, — сказала Варя.
Они проверили время под лампой у бледного листа. Три минуты двадцать секунд.
— Почему меньше? — спросила Варя.
Девочка, делавшая этот отпечаток, вспомнила, что сняла рамку раньше: её позвали посмотреть на старый оригинальный план водонапорной башни, и она решила, что сорок секунд ничего не изменят.
— Изменили, — сказала Инна Сергеевна. — Но иначе, чем щёлочная вода.
Они положили рядом два неудачных листа. У Вари и Кирилла линии были чёткие, но весь синий фон стал сероватым уже при промывке. У второго отпечатка цвет был слабее с самого начала и сох таким же.
Кирилл подписал в журнале:
«Образец А — нормальная экспозиция, неподходящая вода». «Образец Б — короткая экспозиция, нормальная вода».
— Похожий результат, разные причины, — сказал он.
— И поэтому мы не чиним по внешнему виду, — ответила Инна Сергеевна.
К концу занятия на сетке висели девять удачных синих листов. Испорченные тоже не выбросили: их положили в отдельную папку для учебных примеров.
Варя выбрала самый ровный отпечаток мостика и сверила его с архивным рисунком. На старом плане у перил была маленькая диагональная распорка, которую она раньше не замечала. На цианотипии она вышла тонкой белой линией.
Кирилл подошёл с журналом.
— Я написал на обложке «Дело о бледном чертеже».
— Слишком громко.
— Тогда «Два способа испортить синий цвет».
— Ещё хуже.
Они спорили до закрытия мастерской и в конце оставили скучное: «Контрольные образцы, 14 августа».
Когда свет выключили, девять синих листов на сетке стали почти чёрными. Два неудачных лежали рядом в папке, подписанные разными причинами. Варя закрыла журнал и ещё раз проверила номер третьей ванночки — её уже унесли на повторную мойку и контроль.
— Теперь точно всё? — спросил Кирилл.
— Теперь да.
— Тогда я всё равно дома напишу «Дело о бледном чертеже».
— Только не на архивной папке.
— Я не сумасшедший.
Инна Сергеевна, запирая шкаф, сказала:
— Это тоже пока версия.