Вера заметила оранжевый кружок на стене не сразу. Сначала она смотрела выше — туда, где под карнизом каждый вечер с визгом проносились стрижи. Они появлялись после шести, резали воздух над двором, исчезали за крышей и снова выскакивали между домами.
А потом один стриж будто прилип к стене, сложил крылья и нырнул в узкую щель под карнизом.
Вера подняла телефон, чтобы записать время, и увидела кружок. Оранжевая краска окружала как раз эту щель.
На следующий день фасад должны были ремонтировать. Рабочие уже натянули вдоль дома сетку, поставили подъёмник и обвели трещины цветными метками.
Вера постояла у окна ещё десять минут. Стриж вернулся в 18:14. Через четыре минуты вылетел. В 18:27 прилетел другой — или тот же самый, Вера различить не могла.
Она записала в тетрадь:
18:14 — вошёл. 18:18 — вышел. 18:27 — вошёл.
Потом перечеркнула слово «вошёл» и написала «залетел в щель». Вдруг там вообще ничего нет, а птица просто прячется от ветра?
Утром во дворе гремели металлические секции подъёмника. Мастер участка, Роман Сергеевич, стоял возле машины с чертежом в прозрачном пакете.
— Извините, — сказала Вера. — А вот эту щель сегодня будут закрывать?
Он посмотрел на стену.
— Где оранжевое кольцо? Да. Там шов разошёлся.
— Туда вчера стрижи летали.
Роман Сергеевич не засмеялся и не сказал, что детям показалось. Он прищурился, но с земли щель почти не была видна.
— Один раз?
— Три. Я записала время.
— Уже лучше, чем «я видела птицу», — сказал он. — Но нам надо понимать, гнездо там или просто укрытие. Сегодня этот участок пока пропустим. Только надолго оставить открытым тоже нельзя: через него вода идёт в шов.
Он взял красный маркер и на своём плане поставил маленький крестик.
Мама Веры позвонила в управляющую компанию. Оттуда связались с Ириной Андреевной, которая занималась городскими птицами и иногда консультировала строителей. Она приехала после обеда с биноклем и маленькой камерой с длинным объективом.
— В щель камерой лезть не будем, — сразу сказала она. — Если там птенцы, лишнее беспокойство им ни к чему. Посмотрим, кто и как туда летает.
Они встали не прямо под стеной, а у детской площадки. Ирина Андреевна объяснила, что взрослый стриж, который кормит птенцов, обычно летит к своему месту уверенно, без долгих поисков. Вера теперь следила не за всей стаей, а только за коротким отрезком стены.
Первый прилёт случился через двенадцать минут.
Стриж сделал быстрый полукруг, поднялся к карнизу и исчез в щели.
— Записала? — спросила Ирина Андреевна.
— Восемнадцать ноль семь.
Через несколько минут птица вылетела. Потом всё повторилось.
— Похоже на активное гнездо, — сказала Ирина Андреевна. — Значит, закрывать сейчас нельзя.
Роман Сергеевич подошёл к ним, посмотрел запись и сразу позвал двух рабочих.
— Эту секцию не герметизируем. И сетку возле неё надо отвести.
Сетка висела почти вплотную к стене. Рабочие переставили крепления так, чтобы перед щелью остался свободный проход, а на раме подъёмника привязали синюю ленту.
— Синее у нас сегодня значит «не трогать», — сказал Роман Сергеевич. — Завтра сделаю нормальную табличку, а то цветовые системы имеют привычку размножаться.
Вера вспомнила школьный шкаф, где зелёной наклейкой однажды обозначили и «готово», и «не открывать», и кивнула.
Проблема появилась вечером.
Стриж прилетел, но вместо привычного прямого броска к щели дважды прошёл вдоль стены. Новое положение сетки изменило вид подхода. Вера сжала карандаш так, что ноготь побелел.
— Он не может попасть? — спросила она.
— Пока не знаем, — ответила Ирина Андреевна. — Не будем делать вывод после одного круга.
Стриж ушёл к крыше соседнего дома, вернулся через минуту, развернулся и на этот раз нырнул в свободный проход между сеткой и карнизом.
Вера выдохнула и поставила галочку.
Следующие две недели её тетрадь стала похожа на расписание поездов. В некоторые вечера она записывала пять-шесть прилётов, в другие — только два. Несколько раз птицы вообще не появлялись, потому что шёл сильный дождь. Рабочие тем временем штукатурили стену по обе стороны от отмеченного участка, красили балконы, меняли отливы. Прямоугольник вокруг щели оставался нетронутым.
Однажды Роман Сергеевич показал Вере образец серого блока размером примерно с толстую книгу.
Снаружи в нём была узкая горизонтальная щель, а внутри — пустая полость.
— Вот такую штуку можно будет поставить вместо старой случайной дырки, — сказал он. — Получится настоящий карман в стене. Вода в шов не пойдёт, а место для птиц останется.
— А если они не захотят?
— Тогда блок всё равно никому не мешает. Выбор за ними.
В конце августа записи изменились. Сначала Вера заметила, что стрижей у дома стало меньше. Потом возле щели появились сразу две птицы помельче и с непривычно неровным полётом. Они пронеслись над двором, поднялись, снова ушли к крыше.
— Молодые, — сказала Ирина Андреевна, когда посмотрела видео. — Похоже, вылетели.
Но щель не закрыли на следующий же день. Несколько вечеров её ещё наблюдали. Потом прошла неделя без единого прилёта к карнизу.
Ирина Андреевна снова приехала, осмотрела участок с земли и вместе с мастером сверила записи.
Только после этого подъёмник поднялся к оранжевому кругу.
Вера смотрела снизу. Рабочие сняли раскрошившийся раствор вокруг старой щели, расчистили шов и поставили тот самый серый блок. Его узкий вход оказался почти на прежнем месте. Всё вокруг загерметизировали, а сам вход оставили свободным.
На следующий день стена уже была ровной и свежевыкрашенной. Если не знать, куда смотреть, маленькую щель можно было принять за часть отделки.
Зимой Вера несколько раз открывала тетрадь, но записывать было нечего. Стрижи зимовали далеко отсюда.
В мае она услышала их раньше, чем увидела.
Высокий знакомый визг прошёл между домами. Вера подбежала к окну, потом заставила себя не торопиться и взяла тетрадь.
Один стриж прошёл над двором, второй исчез за крышей. Третий сделал дугу вдоль фасада и без задержки нырнул в узкую щель нового блока.
Вера посмотрела на часы и написала:
18:07 — вошёл.
Потом закрыла тетрадь. Из кухни уже второй раз звали ужинать.