На грибной ферме под старым элеватором шампиньоны росли в длинных тёмных комнатах и, по словам сторожа Ивана Семёновича, умели считать до ста.
— После ста они сбиваются, — добавлял он. — Особенно мелкие.
Вера считала, что сторож шутит. Коля был младше на два года и считал, что проверить всё равно стоит.
Их мама ремонтировала на ферме систему увлажнения. Под потолком тянулись тонкие трубы с форсунками. В нужный момент они выпускали прохладный туман: грибы не пили воду корнями, как садовые растения, но влажный воздух помогал им расти и не высыхать.
Пока мама работала в машинном помещении, детям разрешили сидеть в комнате наблюдения. Там были окно, термометры и экран с показаниями датчиков.
Через десять минут Коля услышал:
Тик.
Потом ещё раз:
Тик.
Звук шёл из третьей камеры, где на пяти ярусах стояли грядки с белыми шампиньонами.
— Труба остывает, — сказала Вера.
Коля шагнул по проходу.
Тик.
Он остановился.
Тишина.
Шагнул снова.
Тик.
— Видишь? Они считают.
— Я вижу совпадение.
Коля сделал два быстрых шага.
Тик. Тик.
Вера прошла четыре.
Из темноты ответило: тик, тик, тик, тик.
Теперь совпадение стало слишком аккуратным.
Они позвали Ивана Семёновича. Тот надел сетку на волосы, вытер сапоги о дезинфицирующий коврик и вошёл в камеру.
— Только по дорожке, — предупредил он. — Грядки руками не трогать. Грибница лежит в компосте тонкими белыми нитями. Повредишь верхний слой — на этом месте урожай станет хуже.
Он сделал семь шагов. Камера ответила семью щелчками.
— До ста я сегодня не дойду, — сказал сторож. — Колени против научного опыта.
Вера присела возле нижнего яруса. Щелчки слышались справа, но определить точное место было трудно: металлические стойки разносили звук по всей комнате.
— Если грибы считают, — сказала она, — почему они отвечают только после шага?
— Потому что вежливые, — предположил Коля.
— Или потому что пол прогибается.
Они попросили Ивана Семёновича постоять неподвижно, а сами начали проверять дорожку. Вера нажала ногой на первую плиту. Тик. На вторую — тик. На третью — ничего.
— Уже не каждый шаг, — сказала она.
Коля наступил на третью сильнее.
Тик.
Под плитами проходил узкий канал для стока воды. Вдоль него лежала труба. В одном месте трубу поддерживали металлические скобы. Когда плита прогибалась, что-то передавало толчок вниз.
Иван Семёнович снял одну плиту специальным крюком. В канале блестела вода, а на трубе сидел серый жук с длинными усами.
— Вот и счётчик, — сказал Коля.
Жук пошевелился, но щелчка не издал.
Вера попросила брата наступить на соседнюю плиту. Тик прозвучал выше, возле грядок. Жук оказался ни при чём.
Они стали двигаться по одному шагу и отмечать мелом плиты, после которых раздавался звук. Метки образовали неровную линию вдоль правой стены. Чем ближе дети подходили к дальней форсунке, тем быстрее следовал щелчок.
— Толчок идёт по трубе, — решила Вера. — А щёлкает что-то на конце.
На конце трубы висела прозрачная капля. Она росла после каждого шага, дрожала и падала на край перевёрнутого пластикового стаканчика, который кто-то оставил между грядкой и стеной.
Тик.
— Обычная капля, — разочарованно сказал Коля.
— Не совсем обычная, — заметила Вера. — Почему она падает от шага?
Мама пришла с мастером фермы, Галиной Петровной. Они осмотрели соединение. Гайка на форсунке была затянута, но под ней не хватало маленького резинового кольца. Без него вода просачивалась по резьбе. От колебания трубы капля срывалась раньше.
— Значит, грибы не считают, — сказал Коля.
В этот момент из дальнего угла ответило тихое:
Тик.
Никто не двигался.
Потом ещё одно.
Галина Петровна подняла стаканчик. Под ним сидели три крошечных гриба с круглыми шляпками. Один медленно распрямлялся и приподнимал край тонкой сухой корочки компоста. Корочка лопнула.
Тик.
— Вот это уже грибы, — сказала мама.
Когда шампиньон растёт, он раздвигает землю над собой. Обычно это происходит бесшумно, но здесь верхний слой пересох и покрылся тонкой коркой. Молодые грибы ломали её маленькими кусочками.
— Они не считают наши шаги, — сказала Вера. — Они считают свои.
— Это другое, — возразил Коля. — Но тоже подходит.
Проверка системы показала, что дальняя часть камеры получала меньше тумана. Из-за недостающего кольца давление в трубе падало, а одна форсунка почти не распыляла воду. Поэтому компост подсох именно в углу.
Мама поставила новое уплотнение. Форсунка выпустила широкое облачко, похожее на дыхание в морозный день. Галина Петровна осторожно разрыхлила сухую корку маленькими граблями, не задевая грибницу.
К вечеру показания влажности выровнялись. Капля больше не собиралась, стаканчик отправили в мойку, а серого жука Иван Семёнович вынес наружу на картонке.
Перед уходом Коля положил у окна лист бумаги и написал: «Сегодня грибы досчитали до трёх».
— Почему до трёх? — спросила Вера.
— Мы слышали три настоящих щелчка без шагов.
Наутро Галина Петровна прислала фотографию. В том углу поднялись семь новых шампиньонов. Рядом с листком Коли кто-то приписал: «Продолжение следует после обеда».
Иван Семёнович утверждал, что это написал не он.
Шампиньоны тоже не признались.