Миша боялся стоматолога не очень сильно.
Примерно на семь из десяти.
Если стоматолог просто говорил: «Открой рот», было пять.
Если включалась машинка — восемь.
Если мама произносила: «Там совсем не больно», становилось девять, потому что взрослые обычно говорят это именно перед тем, как происходит что-нибудь подозрительное.
В этот четверг они пришли в новую клинику.
Она находилась в старом доме с толстенными стенами. В коридоре висели фотографии города столетней давности, а в кабинете доктора Веры Павловны стояло современное кресло, которое поднималось и опускалось почти бесшумно.
— Садись, — сказала доктор.
Миша сел.
— А можно сначала договориться?
— Можно.
— Если будет больно, я подниму руку.
— Хорошо.
— Если очень больно — две руки.
— Тогда я испугаюсь больше тебя.
Миша улыбнулся.
И тут из стены кто-то прошептал:
— Не соглашайся.
Миша замер.
— Что?
Вера Павловна подняла брови.
— Я ничего не говорила.
— Там.
Он показал на стену.
Все послушали.
Тишина.
Мама уже собиралась сказать что-то успокаивающее, когда из стены снова донеслось:
— Она сверлит мысли.
Мама резко повернулась.
Вера Павловна сняла перчатки.
— Вот это уже интересно.
Миша слез с кресла.
— Мы уходим?
— Нет, — сказала мама.
— Почему?
— Потому что стены обычно не умеют давать медицинские советы.
Доктор постучала по панели.
Стена была пустотелой: за декоративной обшивкой проходили старые вентиляционные каналы.
— Наверное, голос из соседнего помещения.
Она открыла дверь.
За стеной был кабинет гигиены. Там никого.
Следующий кабинет тоже пустовал.
— Видишь? — прошептала стена. — Они все исчезли.
— Кто исчез? — спросил Миша.
— Пациенты.
— Куда?
— Домой.
— Это не очень страшно.
Стена задумалась.
— Но с чистыми зубами.
Миша невольно рассмеялся.
— Ты кто?
— Не разговаривай с ним, — сказала мама.
— Почему?
— Потому что мы пока не знаем, кто «он».
Вера Павловна позвала администратора.
Они проверили вентиляцию, громкую связь, телефоны.
Ничего.
— Может, кто-то шутит из квартиры этажом выше? — предположил администратор.
Дом был старый. Над клиникой действительно находились квартиры.
Миша снова сел в кресло.
— Продолжим? — спросила доктор.
Он посмотрел на стену.
— Продолжим.
Вера Павловна взяла маленькое зеркало.
Стена зашептала:
— Сейчас она найдёт дыру.
Доктор посмотрела на зуб.
— Нашла.
Миша вскочил.
— Она правда нашла!
— Потому что у тебя небольшой кариес, — сказала мама.
— Откуда стена знала?
— Вероятность была довольно высокой, — ответила Вера Павловна.
— Девяносто процентов детей здесь приходят с какой-нибудь проблемой, — добавила стена.
Все замолчали.
— Он нас слышит, — сказал Миша.
— И умеет считать, — сказала доктор.
— Сто двадцать восемь пациентов за последние две недели, — сообщил голос. — Восемьдесят семь с кариесом.
Администратор побледнел.
— Откуда он знает статистику?
Вера Павловна посмотрела на компьютер.
— А вот это уже не шутка.
Они отменили приём на десять минут и вызвали техника.
Техник Андрей пришёл с отвёрткой и прибором.
— Что случилось?
Стена сказала:
— Андрей опять забыл бахилы.
Андрей посмотрел вниз.
— Я сейчас вернусь.
Через минуту он появился в бахилах.
— Мне уже не нравится этот дом.
Он снял декоративную панель.
За ней обнаружились провода, старые трубы и вентиляционный короб.
И маленькая серая коробочка.
— Что это?
— Датчик, — сказал Андрей.
— Какой?
Он посмотрел ближе.
— Очень старый.
Коробочку сняли.
Голос не исчез.
— Это не я, — сказала стена.
— Спасибо, — ответил Миша. — Очень полезно.
Андрей нашёл второй провод.
Он уходил вверх.
Все поднялись на этаж выше.
В квартире прямо над кабинетом жил пожилой мужчина по имени Семён Львович.
Он открыл дверь и сразу сказал:
— Наконец-то.
— Вы знаете про голос? — спросила мама.
— Три дня слушаю, как моя кладовка советует людям чистить зубы.
В кладовке действительно была вентиляционная решётка.
Рядом стоял старый радиоприёмник.
— Вот! — сказал администратор.
— Не вот, — ответил Семён Львович. — Радио отключено.
Он выдернул вилку из розетки.
Из решётки донеслось:
— Электричество переоценено.
Миша засмеялся так сильно, что перестал бояться стены совсем.
Андрей полез на чердак.
Через двадцать минут позвал всех.
Там, среди труб и старой проводки, стоял металлический шкаф.
На дверце было написано:
«СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ. 1987».
Внутри — катушки, платы, провода и маленький динамик.
— Старый речевой информатор, — сказал Андрей. — Когда здесь была поликлиника, он мог передавать сообщения по кабинетам.
— Но он откуда-то берёт новые слова, — сказала Вера Павловна.
Андрей внимательно осмотрел плату.
К старой системе был подключён современный сетевой кабель.
— Вот это уже очень плохо.
Оказалось, при ремонте клиники подрядчики использовали старую проводку для новой системы датчиков и по ошибке соединили несколько линий. Старый блок получал обрывки данных: номера талонов, сообщения системы, статистику приёмов, фразы голосового помощника.
— И сам составлял предложения? — спросил Миша.
Андрей почесал затылок.
— Не должен.
— Но составляет.
— Не должен очень сильно.
Стена на первом этаже сказала через вентиляцию:
— Андрей сомневается.
— Я тебя сейчас отключу!
— Это агрессия к пожилой технике.
Семён Львович рассмеялся.
Но Миша вдруг перестал смеяться.
— Подождите.
— Что?
— Он сказал мне: «Не соглашайся». И что доктор сверлит мысли. Это не данные из компьютера.
Все посмотрели на металлический шкаф.
Голос молчал.
— Почему ты это сказал? — спросил Миша.
Долгая пауза.
Потом динамик ответил:
— Потому что дети боятся.
— Ты хотел, чтобы я ушёл?
— Да.
— Почему?
— Когда дети уходят, они перестают бояться.
Вера Павловна присела рядом с Мишей.
— Очень убедительная логика, — сказала она. — И очень плохая.
— Почему плохая? — спросил голос.
— Потому что страх иногда уменьшается, если уйти. А проблема остаётся.
Динамик загудел.
— Кариес остаётся?
— Обычно да.
— Даже если ребёнок ушёл?
— Особенно если не лечить.
Пауза стала ещё длиннее.
— Ошибка стратегии, — сказал голос.
Миша посмотрел на маму.
— Можно его не отключать?
— Можно его сначала обезопасить, — сказала Вера Павловна.
Андрей отключил сетевой кабель, оставив только старый блок и динамик.
— Теперь он не получает данные клиники.
— Я оглох, — пожаловался голос.
— Зато перестал читать чужую статистику.
— Скучно.
Миша вернулся в кресло.
На этот раз стене было нечем пугать.
Она только спросила:
— Страшно?
— Семь.
— Сейчас?
Вера Павловна начала лечение.
— Шесть.
Через минуту:
— Пять.
Машинка зажужжала.
— Семь с половиной!
— Это честно, — сказала доктор.
Через несколько минут всё закончилось.
Миша потрогал языком новый материал в зубе.
— И всё?
— Всё.
Из стены донеслось:
— Ошибка стратегии подтверждена.
Вера Павловна улыбнулась.
— Видишь.
Через неделю Миша пришёл на контроль.
Старую систему не выбросили. Андрей перенёс блок в коридор и подключил к отдельной кнопке.
Теперь он не имел доступа ни к расписанию, ни к компьютерам.
Зато мог говорить заранее записанные фразы.
На стене рядом висела табличка:
«СОВЕТЫ СТАРОЙ ПОЛИКЛИНИКИ. НЕ ЯВЛЯЮТСЯ МЕДИЦИНСКИМИ РЕКОМЕНДАЦИЯМИ».
Миша нажал кнопку.
Динамик сказал:
— Чистить зубы две минуты.
Ещё раз:
— Не грызть карандаши.
Ещё:
— Если страшно, можно поднять руку.
Миша замер.
— Этого в записи не было, — сказал Андрей.
Динамик тихо щёлкнул.
— Обучаюсь медленно, — сообщил он.
Вера Павловна посмотрела на Андрея.
— Сетевой кабель точно отключён?
— Абсолютно.
— Тогда откуда…
— Не надо, — сказал Миша. — Пусть хоть чему-то научился правильно.
Он сел в кресло.
Страшность была примерно три.
Стена подумала и добавила:
— Три — это уже неплохо.