Если ехать на электричке к северным озёрам, после станции Берёзовая есть место, где над болотом стоят три белые мачты, похожие на очень тонкие карандаши. На верхушках у них вертушки, чашечки и маленькие флажки. Там находится метеостанция.
В обычных метеостанциях измеряют ветер, температуру, влажность и количество осадков. На этой делали всё то же самое, но у неё была ещё одна обязанность: два раза в год принимать перелётные облака.
Юля узнала об этом от тёти Лены, которая работала наблюдателем.
— Облака не перелетают, — сказал Ринат.
— Птицы тоже не перелетают, если смотреть на одну конкретную птицу в один конкретный момент, — ответила Юля.
— Очень убедительно.
Тётя Лена не стала спорить.
— Приезжайте в субботу. Если ветер не изменится, увидите сами.
Они приехали утром. На станции пахло мокрой травой и деревянным крыльцом. Внутри стояли компьютеры, шкаф с приборами и большой журнал, куда данные записывали от руки, даже если они уже были в компьютере.
— Зачем два раза? — спросил Ринат.
— Потому что компьютер умеет ломаться, — сказала тётя Лена. — Бумага тоже, но обычно по-другому.
На стене висела карта. Через неё с юго-запада на северо-восток шла широкая синяя линия.
— Вот маршрут, — сказала тётя Лена.
— Облачный?
— Сегодня — да.
Она открыла журнал на странице с красной закладкой. Там было написано: «Караван 18-Б. Ожидаемое прохождение 14:20–16:00. Высота нижней кромки — 700–900 метров. Основная масса — слоисто-кучевая».
— А номер зачем? — спросила Юля.
— Чтобы не путать караваны. Они иногда идут почти рядом.
— И что вы делаете, когда они прилетают?
— Считаем, проверяем, не потерялось ли что-нибудь, даём свежие сведения о ветре.
Ринат рассмеялся.
— Облакам?
— А кому же ещё?
До обеда ничего необычного не происходило. Юля записывала температуру. Ринат ходил к осадкомеру — металлическому цилиндру, куда попадал дождь. Дождя не было, поэтому его работа состояла в том, чтобы убедиться в отсутствии воды очень профессиональным взглядом.
В 13:40 ветер повернул на запад.
Тётя Лена посмотрела на мачту, потом на экран.
— Раньше идут.
На горизонте действительно появилась длинная серая полоса.
Сначала она казалась одной тучей. Потом стала видна вся группа: крупные облака впереди, более низкие за ними и несколько маленьких клочьев сбоку.
— Караван? — спросила Юля.
— Похож.
Тётя Лена вышла на площадку и подняла жёлтый флажок.
— Это им? — спросил Ринат.
— Это нам. Когда одновременно смотришь на приборы и на небо, полезно отмечать начало наблюдения чем-то, что нельзя случайно закрыть окном программы.
Первое облако подошло к станции в 14:03.
Тень поползла по болоту. Температура за несколько минут упала почти на два градуса. Ветер усилился.
— Семь метров в секунду, — сказал Ринат.
— Запиши.
— Семь и две десятых.
— Тогда семь и две.
Юля смотрела вверх. Облака двигались плотной группой, но одно маленькое отставало. Оно было светлее остальных и шло заметно ниже.
— Потерялось? — спросила она.
Тётя Лена достала бинокль.
— Не спеши.
Маленькое облако пересекло линию станции и вдруг начало быстро таять по краям.
— Оно исчезает!
— Воздух здесь суше, — сказала тётя Лена. — Посмотрим, что будет дальше.
Через десять минут от облака осталась прозрачная полоса.
Ринат ткнул пальцем в журнал.
— Значит, караван пришёл не весь.
— Пришёл весь, — сказала Юля. — Просто один участник перестал быть облаком.
— Это считается?
Тётя Лена задумалась.
— В наших правилах — да. Потерянным считается то, чьё дальнейшее положение неизвестно. А мы знаем, что с ним произошло.
Они записали: «Малый фрагмент рассеялся над южной кромкой болота».
В 14:35 пришла основная масса. Небо стало серым. На крыше застучали первые капли.
Осадкомер наконец получил работу.
— Ноль целых восемь миллиметра, — через некоторое время объявил Ринат.
— За какой промежуток?
Он посмотрел на часы.
— За двадцать минут.
— Вот теперь это данные.
Юля заметила ещё одну странность. Два облака, которые шли рядом, постепенно сближались. Их края соприкоснулись, смешались, и вскоре нельзя было понять, где кончилось одно и началось другое.
— Теперь у нас на одно меньше.
— Или одно больше, но крупнее, — сказал Ринат.
— Вот поэтому мы не пишем в журнале «штук облаков», — сказала тётя Лена. — С облаками такая бухгалтерия быстро доводит до неприятностей.
К трём часам дождь усилился. Ветер повернул чуть севернее.
Тётя Лена нахмурилась.
— Вот это хуже.
На карте маршрут каравана должен был пройти вдоль озёр. Но при новом ветре его сносило восточнее, к сухим полям.
— И что? — спросил Ринат. — Они собьются с пути?
— Облака не знают пути так, как знаем его мы. Они идут туда, куда несёт воздух. Но у каравана есть продолжение. Если этот слой уйдёт слишком далеко на восток, следующая часть встретится с ним позже и уже в другом месте.
Юля посмотрела на приборы.
— Можно им сообщить?
— Для этого и станция.
Тётя Лена вывела детей на площадку. За домиком стояла большая рама с шестью прямоугольными пластинами.
Ринат раньше решил, что это солнечные панели, только странно поставленные вертикально.
— Облачный указатель, — сказала тётя Лена.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Она повернула рукоятку. Пластины развернулись боком к ветру. Потом ещё немного.
— Он меняет ветер? — спросила Юля.
— Нет. Если бы шесть пластин могли менять погоду на сотни километров, метеорологи давно были бы гораздо важнее министров. Указатель создаёт небольшой восходящий поток прямо над станцией. Его хватает только на то, чтобы нижние клочья облаков поднялись чуть выше и попали в более быстрый слой воздуха.
— А большие?
— Большие даже не заметят.
— Тогда зачем?
— Малые фрагменты служат метками. По ним следующий караван понимает, какой слой сейчас удобнее.
Ринат посмотрел на тётю Лену.
— Ты только что сказала «понимает».
— Профессиональная привычка.
Через несколько минут несколько низких клочьев над станцией действительно приподнялись. Их потянуло севернее и быстрее.
Юля следила за ними, пока они не превратились в серые точки.
В 16:10 край каравана ушёл за лес. Дождь закончился. На западном горизонте снова появилось светлое небо.
Тётя Лена опустила жёлтый флажок.
— Приняли.
— А как узнать, помог указатель или нет? — спросил Ринат.
— Завтра позвонят с северной станции.
— И если не помог?
— Запишем, что не помог. В погоде нельзя исправлять отчёт ради красивого результата.
На следующий день тётя Лена прислала сообщение: «18-Б прошёл северную станцию в расчётном секторе. Малые метки пришли на 11 минут раньше основной массы».
Ринат ответил: «Значит, облака всё-таки читают указатели».
Тётя Лена написала: «В журнал я это не внесу».
Юля сохранила сообщение.
Весной караван 18-Б должен был идти обратно. Они уже договорились приехать на станцию снова — проверить, узнают ли их облака.
Ринат утверждал, что это невозможно.
Но на всякий случай собирался взять бинокль.