Утром озеро было серым и плоским. Только у берега, где рос камыш, вода шевелилась от мелких волн.
Лена шла по деревянному настилу первой. За ней Миша нёс ведро, хотя в ведре ничего не было. Последней шла тётя Оля — биолог из заповедника — с белым круглым диском на верёвке.
— А ведро зачем? — спросил Миша.
— Для воды.
— Но воды здесь целое озеро.
— Нам нужна одна конкретная вода.
Миша посмотрел на ведро с новым уважением.
Они приехали на озеро к бабушке на неделю. В первый же день бабушка сказала, что вода стала «какая-то зеленоватая». Тётя Оля, которая жила через два дома, не стала спорить и не стала соглашаться. Она предложила утром провести несколько простых наблюдений.
У дальнего конца настила Лена остановилась.
— Здесь?
— Здесь глубже двух метров, — сказала тётя Оля. — Подходит.
Она дала Лене белый диск. Он был размером с большую тарелку и разделён крестом на четыре сектора: два белых, два чёрных.
— Опускай медленно.
Лена стала отпускать верёвку. Диск ушёл под воду и сначала казался очень ярким. Потом белые сектора посерели, чёрные расплылись. Ещё ниже круг почти исчез.
— Стой, — сказала Лена.
— На какой отметке?
На верёвке через каждые десять сантиметров были завязаны маленькие цветные нитки. Лена посчитала.
— Восемьдесят сантиметров.
— Подними чуть-чуть, пока снова не увидишь.
Лена подняла диск. На семидесяти сантиметрах он снова появился.
— Записываем семьдесят пять, — сказала тётя Оля. — Между исчезновением и появлением.
Миша заглянул в блокнот.
— Это что показывает?
— Насколько далеко в воду проходит свет. Такой диск называют диском Секки. Если вода мутная, круг пропадает ближе к поверхности.
— Значит, озеро грязное?
— Пока значит только то, что видимость семьдесят пять сантиметров.
Лена улыбнулась. Ей нравилось, что тётя Оля не позволяла выводам бежать впереди измерений.
Они наполнили ведро водой. В ведре вода выглядела почти прозрачной.
— Вот, — сказал Миша. — Бабушке показалось.
Тётя Оля покачала головой.
— В маленьком объёме цвет часто почти не заметен.
Они перелили воду в длинную прозрачную бутылку и поставили на белую доску. Теперь появилась слабая зеленца.
Лена присела рядом.
— А вчера было так же?
— Не знаю. Вчера мы не измеряли.
Миша вздохнул.
— Тогда от нас никакой пользы.
— Наоборот. Сегодня будет точка отсчёта.
Они пошли вдоль берега. На мелководье вода казалась зеленее. Возле ручья, впадающего в озеро, — почти бесцветной. Тётя Оля предложила сделать ещё два измерения.
У ручья диск исчез только на глубине больше метра.
— Сто двадцать, — сказала Лена.
У камышей — снова примерно семьдесят.
— Значит, из ручья течёт хорошая вода, — решил Миша.
— Осторожнее со словами, — сказала Лена, повторяя тётю Олю.
— Я просто предположил.
— Вот это уже можно.
На обратном пути они увидели у берега несколько зелёных полос, будто кто-то провёл по воде широкой кистью.
Миша первым побежал к ним.
— Вот оно!
Тётя Оля остановила его за плечо.
— В воду не лезем. Сначала смотрим.
В зелёной полосе плавали крошечные точки. Если зачерпнуть воду банкой, точки собирались ближе к свету.
— Водоросли? — спросила Лена.
— Скорее всего, много микроскопических водорослей. Но по виду определять вид не будем.
— И что теперь?
— Теперь узнаем, почему их стало заметно больше.
Дома они разложили на столе старые бабушкины фотографии озера. На июльских снимках прошлых лет вода тоже иногда была зеленоватой.
— Значит, всё нормально, — сказал Миша.
— Не обязательно, — ответила Лена. — Фотография же не измерение.
Бабушка принесла коробку с тетрадями.
— Если вам нужны измерения, дед записывал температуру воды. Для рыбалки.
В тетрадях действительно были даты, погода и температура у причала. Лена нашла август за прошлый год: семнадцать градусов. Позапрошлый: восемнадцать.
Сегодня тётя Оля измерила двадцать один.
— Три-четыре градуса разницы, — сказал Миша. — Это много?
— Для воды заметно. Особенно если несколько тёплых дней подряд.
Они нашли ещё одно изменение. За неделю почти не было ветра. На старых фотографиях поверхность озера чаще была рябой.
— Тёплая спокойная вода, — сказала Лена. — Водорослям удобно?
— Некоторым — да.
После обеда тётя Оля уехала в лабораторию с двумя пробами. Лена и Миша остались у дома. Миша хотел сразу поставить на берег табличку «Не купаться», но Лена его отговорила.
— Мы даже не знаем, опасно это или нет.
— А если опасно?
— Тогда тётя Оля скажет.
К вечеру поднялся ветер. Озеро потемнело, зелёные полосы распались. Миша стоял на настиле и смотрел, как маленькие волны разбивают отражение облаков.
— Всё исчезло, — сказал он.
— С поверхности.
— Ты теперь говоришь как тётя Оля.
— А ты всё ещё хочешь табличку?
— Теперь хочу второй диск.
На следующее утро они снова измерили прозрачность. У настила диск исчез на девяноста сантиметрах.
— Лучше! — обрадовался Миша.
— Прозрачнее, — поправила Лена.
Тётя Оля приехала к десяти и привезла результаты. Опасных концентраций она не нашла. В пробах было много обычных для этого озера микроводорослей, просто после нескольких жарких безветренных дней их стало больше.
— Купаться можно? — спросил Миша.
— Сегодня — да. Но если появится плотная зелёная плёнка, неприятный запах или погибшая рыба, тогда взрослым надо сообщить специалистам и до проверки в воду не заходить.
Миша кивнул и посмотрел на блокнот.
— А диск оставишь?
— Нет. Он служебный.
— Тогда мы сделаем свой.
Они вырезали круг из белого пластикового листа, нарисовали чёрные сектора водостойким маркером и привязали верёвку. Тётя Оля проверила груз снизу, чтобы круг опускался горизонтально.
Через день прозрачность стала метр десять. Потом снова девяносто. Потом ветер сменился, и вода у берега опять немного позеленела.
Миша перестал каждый раз объявлять, что озеро «исправилось» или «испортилось». Он просто называл число.
В последний день перед отъездом они втроём вышли на настил ранним утром. Лена опустила диск. Белые и чёрные четвертинки медленно уходили в глубину.
— Метр, — сказал Миша.
Круг ещё был виден.
— Метр десять.
Ещё виден.
— Метр двадцать.
Диск растворился в серо-зелёной воде.
Лена чуть подняла его, дождалась, когда круг снова проступит, и сказала:
— Метр пятнадцать.
Миша записал число и закрыл блокнот.
— Бабушке что скажем?
Лена посмотрела на озеро.
— Скажем, что сегодня видно глубже, чем неделю назад.
— И всё?
— И покажем таблицу.
Бабушка таблице обрадовалась больше, чем любому успокоению. Она прикрепила лист магнитом к холодильнику и сказала, что на следующий год измерения надо начать в июне.
Миша поставил рядом пустое ведро.
— А это зачем? — спросила бабушка.
— Для одной конкретной воды.