Запах появился в пятницу после обеда. Алёна открыла тяжёлую дверь киноархива, вдохнула прохладный воздух и сказала:
— Здесь кто-то оставил яблочный пирог.
— Хотелось бы, — ответила хранительница Марина Павловна. — Но это плёнка.
На столе стояла круглая металлическая коробка. На крышке карандашом было написано: «Пароходная пристань. 1968». Коробку принесли из районного клуба, где разбирали старый чердак. В воскресенье архив собирался показать хронику на городском празднике.
Марина Павловна приподняла крышку. Внутри лежала тёмная лента, намотанная на катушку. Она пахла сладко и кисло, словно яблочная кожура пролежала в кармане до весны.
— Такой запах бывает, когда старая ацетатная основа начинает разрушаться, — сказала хранительница. — Плёнка выделяет кислоту. Чем теплее и влажнее вокруг, тем быстрее идёт дело.
Алёна работала в архиве вторую неделю: помогала подписывать коробки, проверяла номера и носила небольшие катушки в комнату просмотра. Она уже знала, что плёнку нельзя хватать пальцами за изображение и что склейка, незаметная на столе, может лопнуть в проекторе.
— Значит, показ отменяется?
— Сначала узнаем, можно ли её спасти.
Они перенесли катушку в монтажную. Марина Павловна надела хлопчатобумажные перчатки, а Алёне дала чистые нитриловые: тонкие, плотно облегающие пальцы. На специальном столе стояли два диска. Один принимал плёнку, другой отдавал. Между ними лента проходила перед маленьким матовым окном.
Алёна медленно крутила ручку. На кадрах мелькали пристань, деревянный дебаркадер, люди с чемоданами и мальчик в огромной кепке. Потом изображение дрогнуло. Лента выгнулась лодочкой.
— Стоп, — сказала Марина Павловна.
Край плёнки стал волнистым. Несколько отверстий, за которые её цепляет механизм, вытянулись и побелели.
— Если пустить так, зубцы проектора могут порвать край.
Они измерили усадку. Марина Павловна положила рядом короткий эталонный отрезок, который точно сохранял длину. Архивная плёнка оказалась немного короче.
— На обычном проекторе рискованно, — решила она. — Но кадры ещё читаются. Попробуем перевести их в цифровой файл на сканере с мягкой протяжкой.
Сканер находился в соседней комнате и напоминал невысокий шкаф с множеством роликов. Лента шла не рывками, как в старом проекторе, а плавно. Камера фотографировала каждый кадр отдельно.
Алёна уже потянулась к выключателю, когда заметила на полу тонкую блестящую дорожку.
— Вода?
Под стеной темнела полоска. Она тянулась от кондиционера к стойке со сканером.
Марина Павловна сразу выдернула вилку аппарата из розетки и вызвала техника. Тот снял панель кондиционера. Дренажная трубка, по которой должен уходить конденсат, выскочила из крепления. Вода ещё не добралась до проводов, но продолжала капать внутрь стены.
— Хорошо, что увидели, — сказал техник. — Сканирование сегодня здесь не начнём.
До праздника оставалось меньше двух суток. Другой сканер был только в областном центре, а курьер уже уехал.
— Можно перевезти катушку утром на электричке, — предложила Алёна.
— В обычной сумке нельзя. Ей сейчас нужна прохлада и устойчивое положение.
Они нашли изотермический контейнер, в котором архив получал фотоматериалы. Но коробка с плёнкой не помещалась внутрь горизонтально. Если поставить её ребром, катушка могла соскочить и прижать край ленты.
Алёна обошла склад. Там лежали пенопластовые вкладыши, пустые коробки и рулоны бескислотной бумаги. Она принесла два круглых вкладыша от больших фотопластин.
— Если вырезать ложемент по диаметру коробки, она ляжет ровно.
— Вырезать можно только снаружи архива, — предупредила Марина Павловна. — Пенопластовая крошка рядом с плёнкой нам не нужна.
Через час контейнер был готов. Коробка лежала между мягкими кольцами и не двигалась, даже когда Алёна осторожно наклоняла крышку. Холодовые элементы завернули в ткань и положили по бокам: прямой контакт мог переохладить один участок сильнее другого.
Оставалась ещё одна проблема. В областном архиве согласились принять плёнку к восьми утра, но утренняя электричка приходила в восемь десять. Автобус шёл раньше, зато трясся на старой дороге.
Марина Павловна позвонила водителю архива, однако машина была на ремонте. Тогда Алёна вспомнила, что музейные реставраторы утром везут в область деревянную раму для картины.
— У них фургон с креплениями и ровной подвеской. Я вчера заносила накладную.
Через десять минут транспорт был согласован. Контейнер закрепили ремнём на отдельной полке.
Утром Алёна поехала вместе с Мариной Павловной. В областном архиве их встретил оператор Сергей. Он открыл коробку, проверил влажность индикаторной полоской и покачал головой:
— Запах сильный, но вы привезли вовремя.
Перед сканированием плёнку снова перемотали вручную. В трёх местах обнаружились слабые склейки. Сергей заменил их и поставил дополнительные направляющие, чтобы волнистый край не соскакивал с роликов.
На экране начали появляться кадры. Пароход медленно подходил к пристани. Люди махали с палубы. Мальчик в кепке вдруг повернулся прямо к камере и поднял бумажный кораблик.
Но на середине ленты изображение остановилось.
— Обрыв? — спросила Алёна.
— Нет. Здесь кусок намотан эмульсией наружу. Кто-то когда-то вставил фрагмент наоборот.
Сергей снял катушку и разложил несколько метров на столе. Нельзя было просто перевернуть всю ленту: тогда перепутался бы порядок кадров. Алёна смотрела на номера, нанесённые у края через каждые несколько десятков кадров.
— Фрагмент начинается после номера сто сорок восемь и заканчивается перед сто семьдесят первым. Значит, его вынимали отдельно.
Они нашли две старые склейки, раскрыли их и перевернули только этот участок. После этого пристань снова пошла вперёд, а не назад.
К вечеру цифровая копия была готова. Оригинальную плёнку положили в вентилируемую архивную коробку и отправили в холодное хранилище отдельно от других катушек: выделяющаяся кислота могла повредить соседние материалы.
В воскресенье хронику показали на большом экране у набережной. На кадрах пятидесятивосьмилетней давности люди выходили с парохода именно там, где теперь сидели зрители. Когда появился мальчик с бумажным корабликом, из первого ряда поднялся седой мужчина.
— Это я, — сказал он, сначала тихо, потом громче. — Кепка была отцовская. Я в ней ничего не видел.
Зрители засмеялись. Мужчина после показа подошёл к Алёне и принёс фотографию той же пристани. На обороте стояла дата и фамилия оператора, которой не было в архивной карточке.
В понедельник Марина Павловна дописала сведения в каталог. Потом поставила на стол закрытую коробку с настоящим яблочным пирогом.
— Сегодня запах можно не расследовать.
Алёна отрезала кусок, понюхала и всё же заглянула под стол — проверить, сухо ли возле стены.