В нашем дворе был сад, который никто не называл садом.
Там росли две яблони, три куста смородины, длинная грядка с мятой и один очень важный кабачок. Важным он стал потому, что пенсионер Николай Петрович каждый вечер подходил к нему, приседал и говорил:
— Ну что, гражданин, прибавили?
Кабачок молчал, но прибавлял.
Алиса жила на втором этаже и летом почти каждый день спускалась во двор. Она знала, где под лавкой живёт ящерица, какая ветка яблони первая цепляется за капюшон и почему мяту лучше не рвать целой охапкой, если потом собираешься ехать в лифте с соседями.
Однажды в июле во дворе перекрыли воду.
На двери подъезда повесили объявление: аварийные работы, до вечера. Но вечером воду не дали. Потом не дали утром.
— Грядки засохнут, — сказала Алиса.
— За два дня не засохнут, — ответила мама. — Но поливать скоро придётся.
Во дворе началось совещание.
Кто-то предложил носить воду из магазина. Николай Петрович посчитал, сколько понадобится бутылок, и сразу сказал, что покупать питьевую воду для кабачков — способ дорогой и слегка оскорбительный для здравого смысла.
Тётя Лена из пятого подъезда вспомнила о старой колонке у гаражей. Колонка не работала уже несколько лет.
— А дождь? — спросила Алиса.
Все посмотрели на небо. Небо было совершенно чистым и явно не собиралось участвовать.
На следующий день Алиса заметила странное.
Земля вокруг яблони была сухой. Земля у смородины тоже. А в самом дальнем углу, возле старой кирпичной стенки, почва оставалась тёмной и влажной.
Она позвала Николая Петровича.
Он потрогал землю пальцем.
— Интересно.
— Может, труба течёт?
— Может. Только вода в доме перекрыта.
Они раскопали верхний слой маленькой лопаткой. Никакой трубы не было. Зато под землёй обнаружились корни, кусочки старого кирпича и очень мокрый песок.
— Снизу приходит, — сказал Николай Петрович.
— Вода умеет идти вверх?
— Ещё как. Только не ведром.
Он принёс из дома стеклянную банку, полоску бумажного полотенца и блюдце с водой. Один конец полоски опустил в блюдце, другой перекинул через край банки.
Через несколько минут вода поползла по бумаге вверх, перевалила через край и стала капать внутрь.
— Это фокус?
— Если повторяется каждый раз, значит, уже почти наука.
Так Алиса узнала слово «капиллярность», хотя Николай Петрович долго его не произносил. Сначала он показал, как вода поднимается по тонким промежуткам между волокнами бумаги. Потом они насыпали сухой песок в прозрачный стакан, поставили дном в неглубокую воду и увидели, как снизу вверх появляется тёмная влажная полоса.
— Значит, под стенкой где-то вода?
— Похоже.
— Подземная река?
— Не торопись назначать реку.
Выяснилось, что за кирпичной стенкой когда-то стоял сарай. Ещё раньше там был водоотвод: после дождя вода с крыши уходила в неглубокую яму, заполненную щебнем и песком. Сарая давно не было, а углубление осталось. Весной туда набралась вода, сверху всё заросло травой, и теперь влажность медленно держалась в нижних слоях грунта.
— У нас под двором запас! — обрадовалась Алиса.
— Небольшой, — сказал Николай Петрович. — И если начнём черпать его ведром, быстро кончится.
Тогда Алиса вспомнила бумажную полоску.
— А если не черпать?
Они взяли старое пластиковое ведро, прокололи крышку и протянули через отверстия толстые хлопковые шнуры. Концы шнуров опустили в воду, которую удалось набрать из влажной ямы, а другие концы закопали возле двух кустов смородины.
Система выглядела несерьёзно. Ведро стояло на кирпиче, из него торчали шнурки, словно кто-то пытался вырастить огромные ботинки.
— Оно точно работает? — спросила тётя Лена.
— Сейчас нет, — сказала Алиса. — Сейчас оно только выглядит умно.
Наутро земля у шнуров стала влажной.
Не мокрой, не болотистой, а просто влажной.
— Работает, — сказал Николай Петрович.
Тогда двор разделился на две партии.
Первая хотела поставить такие вёдра возле всех растений. Вторая считала, что это слишком медленно.
— Медленно и надо, — сказала Алиса. — Если быстро, мы весь запас за день выльем.
Николай Петрович кивнул.
— Вот теперь гражданка рассуждает правильно.
Они сделали ещё несколько простых фитилей из старой хлопковой ткани. Большие яблони решили не поливать: у них корни уходили глубже, и два дня без водопровода им не грозили бедой. Самыми важными были молодые кусты, мята и рассада, которую посадили недавно.
Кабачок тоже получил свой шнур.
— По знакомству, — заметила Алиса.
— По агротехнической необходимости, — строго ответил Николай Петрович.
На третий день во двор пришёл сантехник и сообщил, что воду дадут к вечеру.
Все обрадовались, кроме Алисы. Ей вдруг стало жалко разобрать странную систему, которую они два дня придумывали.
Но вечером случилось ещё одно.
Начался дождь.
Сначала редкий, потом густой. Вода потекла по асфальту, собралась у бордюра и побежала в сторону той самой кирпичной стенки.
Алиса стояла под козырьком и смотрела, куда исчезают струйки.
— Она туда возвращается, — сказала она.
Николай Петрович услышал.
— Часть — да.
На следующий день они не разобрали всё полностью. Вёдра убрали, а возле стенки сделали аккуратную неглубокую канавку, чтобы вода после сильного дождя не растекалась по дороге, а уходила в старый щебёночный участок. Дворник помог, потому что ему самому надоело сметать после ливней песок с тротуара.
Потом водопровод починили, и грядки снова стали поливать обычной водой.
Но маленький опыт с фитилями оставили возле мяты. В жаркие дни в банку наливали немного воды, а тканевая полоска отдавала её земле постепенно.
Через неделю Алиса пришла проверить кабачок.
Николай Петрович уже стоял рядом с рулеткой.
— Ну что, гражданин? — спросила Алиса.
— Прибавил четыре сантиметра.
— Это много?
— Для кабачка прилично.
Алиса посмотрела на мокрую после ночного дождя землю возле старой стены. Теперь она знала, почему та долго не высыхает, почему вода может подниматься вверх и почему иногда лучший способ полить растение — не лить на него сверху вообще.
— Записываем четыре сантиметра? — спросил Николай Петрович.
— Обязательно.
Кабачок, как обычно, ничего не сказал. Но выглядел вполне довольным.