В тот день ветер дул везде, кроме мельничного холма.
У реки трепались камыши, у школы хлопала незапертая форточка, на площади продавец ловил улетающие бумажные пакеты. А четыре широких крыла старой мельницы стояли неподвижно, будто их прибили к небу.
— Вот что значит настоящий характер, — сказала бабушка Нина, глядя на мельницу. — Весь посёлок вертится, а она нет.
Савва не засмеялся. Его отец, мастер по дереву, три недели менял в мельнице ось, правил зубья большого колеса и ставил новые парусиновые полотна. Сегодня мельницу хотели запустить перед ярмаркой. Внутри уже стояли мешки с зерном, а пекарь Аркадий обещал испечь хлеб из первой муки.
— Подшипник заело? — спросил Савва.
Отец покачал одно крыло. Оно легко прошло вниз и снова замерло.
— Механизм свободный. Ветра нет.
— Он же есть.
— Здесь нет.
На холме и правда было странно тихо. Трава у дороги клонилась, но возле мельницы стояла прямо. Савва поднял над головой ленточку от ярмарочного флажка. Конец ленточки лениво повис.
К вечеру обещали дождь. Если мельница не заработает сейчас, зерно придётся увезти обратно, а показательный запуск отменить.
— Раньше она здесь сто лет молола, — сказал староста. — Значит, место ветреное.
— Раньше за холмом не было нового склада, — заметил отец.
Склад построили весной. Он был длинный, высокий и блестел железной крышей. Савва посмотрел на него, потом на мельницу. Между ними лежала полоса удивительного покоя.
— Может, склад заслоняет ветер?
— Здание может оставить за собой ветровую тень, — ответил отец. — Но мельница выше склада.
Савва побежал вниз. У стены склада ветер бил ему в спину. За углом толкнул в плечо, завихрил пыль и вдруг исчез. Дальше, до самого холма, воздух едва двигался.
Он сорвал три сухих пушинки репейника и выпустил их по очереди. Первая взлетела над крышей. Вторая завернулась за угол и упала. Третья долго кружила возле водосточной трубы.
— Ты мусор запускаешь или науку? — спросила его одноклассница Лада, которая несла на ярмарку коробку глиняных свистулек.
— Пока не решил.
Лада поставила коробку на землю и дала ему одну свистульку в форме утки.
— Наука должна свистеть. Так понятнее.
Они обошли склад. С наветренной стороны утка свистела резко. За стеной молчала. На середине склона снова подала тонкий голос, но воздух шёл не к мельнице, а поперёк холма.
Савва начертил палкой на пыли стрелки. Одна показывала, откуда дует основной ветер. Другая — куда его уводит за складом.
— Если поставить мельницу на колёса, можно откатить её в сторону, — предложила Лада.
— Она каменная.
— Тогда колёса нужны очень хорошие.
Савва поднялся на галерею мельницы. Отсюда было видно крышу склада. Над ней быстро бежали облака. Он привязал ленточку к длинной рейке и поднял рейку выше крыла. На высоте двух метров ленточка ожила и натянулась.
— Ветер проходит сверху! — крикнул Савва.
Отец поднялся к нему.
— Проходит. Но крылья до него не достают всей площадью. Верхняя часть ловит поток, нижняя остаётся в тишине. Силы не хватает сдвинуть камни.
Внутри мельницы два тяжёлых жернова лежали один над другим. Верхний должен был вращаться и растирать зерно. Даже пустой он шёл туго, а с зерном требовал устойчивого ветра.
— Можно снять верхний жернов? — спросил Савва.
— Тогда нечем молоть.
— А сначала раскрутить без зерна?
Отец задумался.
— Одного толчка мало. Как только отпустим, крылья снова попадут в слабый поток.
Савва посмотрел на ярмарочные палатки. Их полотнища на площади надувались, как паруса. Возле сцены рабочие растягивали длинный рекламный баннер. На нём было написано: «ХЛЕБНЫЙ ДЕНЬ», но буква «Й» подвернулась, и пока выходило «ХЛЕБНЫЙ ДЕНЬЬ».
— Нам нужен не толчок, — сказал Савва. — Нам нужно привести ветер сюда.
Староста выслушал его и сразу нахмурился.
— Канал для ветра за час не выроешь.
— Канал можно сделать из ткани.
Отец не стал говорить, что идея детская. Он попросил Савву показать направление стрелками. Потом позвал рабочих.
Они сняли баннер, взяли два длинных шеста и натянули ткань от угла склада к склону. Получилась косая стена, широкая у склада и узкая у холма. Она должна была не заслонить поток, а повернуть часть воздуха к мельнице.
Первый порыв ударил в ткань так, что шесты задрожали.
— Держать! — крикнул отец.
Все ухватились за растяжки. Баннер выгнулся. Воздух пошёл вдоль него, поднял сухую траву и добрался до холма. Мельничные полотна вздрогнули.
Одно крыло медленно опустилось.
— Идёт! — закричала Лада.
Но следующее крыло остановилось наверху. Баннер хлопнул, его нижний край завернулся, и направленный поток рассыпался.
— Слишком мягкая стенка, — сказал отец. — Она сама съедает ветер.
Савва вспомнил водосточную трубу, возле которой пушинка долго кружила.
— А если сделать не стену, а несколько коротких? Чтобы воздух не ударял в одну большую ткань.
Они разрезать баннер не стали. Староста и без того смотрел на лишнюю букву «Ь» с тревогой. Вместо этого принесли узкие полотнища от палаток. Поставили их уступами: первое поворачивало поток от склада, второе подхватывало ниже, третье направляло на склон. Между полотнищами оставили промежутки, чтобы порывам было куда уходить.
Теперь ткань не хлопала. Воздух двигался рывками, но каждый следующий порыв попадал ближе к крыльям.
Мельница повернула одно крыло, второе, третье. Внутри застучали деревянные зубья.
Отец поднял ладонь.
— Пока без зерна. Пусть механизм разойдётся.
Колесо набрало ход. Тогда пекарь Аркадий открыл заслонку, и тонкая струя зерна посыпалась между жерновами. Мельница замедлилась, но не остановилась. Из деревянного желоба появилась первая тёплая мука.
Все почему-то заговорили тише. Аркадий подставил ладонь, растёр муку пальцами и кивнул.
— Годится.
Дождь начался, когда первая партия хлеба уже стояла в печи. Полотнища сняли, чтобы их не порвало. Без них мельница снова остановилась, однако нужное зерно успели смолоть.
На ярмарке староста повесил баннер над сценой. Лишний мягкий знак остался подвёрнутым.
— Надо будет перенести склад, — сказал он отцу.
— Склад переносить дорого. Мельницу тоже. Лучше поставить постоянные направляющие щиты и проверить их при разных ветрах.
— Савва проверит, — решила бабушка Нина. — У него наука уже свистит.
Лада тут же дунула в глиняную утку.
Утка ответила таким громким свистом, что пекарь уронил прихватку, а староста наконец заметил: на баннере развернулась буква «Й», зато подвернулась первая «Е». Теперь над площадью торжественно висел «ХЛБНЫЙ ДЕНЬ».
Мельница на холме стояла тихо. Рядом сохли три полотнища, расставленные уступами, и Савва уже мерил шагами расстояние между ними.