В булочной тёти Нины заказы ездили по прозрачной трубе. Кассир клал бумажку в красную капсулу, закрывал крышку и нажимал кнопку. Воздух втягивал капсулу, она с глухим «фуп» скрывалась в стене и через несколько секунд выскакивала у пекарей.
В тот день я пришла за булочкой с маком и увидела, как одна и та же капсула вылетела у кассы уже в третий раз.
— Упрямая, — сказала кассирша Лена. — Опять вернулась.
— Может, ей у нас нравится? — спросила я.
— Тогда пусть платит за кофе.
Лена снова отправила капсулу. Та исчезла, по трубе пробежала красная тень, где-то за стеной хлопнуло, и через минуту капсула выскочила обратно.
На бумажке было написано: «Два ржаных, слойка с яблоком, без корицы». Лена вздохнула:
— Заказ номер сорок семь уже получил три слойки, две из них с корицей, а ржаного хлеба у него до сих пор нет.
Из двери пекарни выглянул дядя Слава в белом колпаке.
— Мы получаем номер пятьдесят два! — крикнул он.
— Я его ещё не отправляла!
— Тогда он сам пришёл.
В очереди засмеялись. Тётя Нина не засмеялась. Она достала блокнот и стала записывать номера потерявшихся заказов.
— До обеда надо разобраться, — сказала она. — В двенадцать придёт заказ из детского центра: сорок пирожков. Если бумажка начнёт путешествовать кругами, мы напечём сорок раз по сорок.
Я сказала, что могу помочь. Обычно взрослые отвечают на такое: «Спасибо, но не мешай». Тётя Нина посмотрела на трубу и сказала:
— Отлично. У тебя глаза моложе моих. Следи, куда бегут капсулы.
Труба делилась над дверью на две ветки. На развилке стояла круглая коробка с окошком. Внутри поворачивалась заслонка: налево — к хлебному столу, направо — к столу с выпечкой. Рядом мигали две лампочки.
— Кто решает, куда отправить заказ? — спросила я.
— Номер на бумажке никто не читает, — объяснил дядя Слава. — Кассир нажимает кнопку «хлеб» или «выпечка». Заслонка поворачивается, потом воздух толкает капсулу в нужную трубу.
— А если заказ смешанный?
— Отправляем копию на оба стола.
— Вот откуда три слойки, — сказала Лена. — Я нажимала обе кнопки, но капсула возвращалась. Я решила, что она не дошла, и отправляла снова.
Мы договорились провести опыт. На трёх бумажках я нарисовала крупные значки: квадрат, круг и треугольник. Квадрат отправили к хлебу, круг — к выпечке, треугольник — сначала к хлебу, потом обратно.
Квадрат дошёл. Круг вернулся. Треугольник дошёл к хлебу и застрял на обратном пути.
— Значит, правая труба плохая, — сказала Лена.
— Или заслонка плохо поворачивается вправо, — возразила я.
Дядя Слава открыл окошко на развилке. Заслонка выглядела чистой. Он нажал кнопку «выпечка». Она повернулась до половины и остановилась.
— Нашли! — обрадовалась Лена.
Тётя Нина покачала головой:
— Нашли место, где видно ошибку. Причину ещё нет.
Дядя Слава выключил установку и снял крышку. Внутри оказалось небольшое колесо с ремнём. Мотор крутил колесо, ремень тянул заслонку.
— Ремень цел, — сказал он. — Зубцы не стёрты.
Я заметила на краю колеса тонкую полоску муки. Когда заслонка шла налево, колесо вращалось вниз, и мука ссыпалась. Когда направо — полоска попадала под ремень.
— Мука мешает?
— Такой щепотке? — Лена подула. Мука разлетелась. — Теперь должно работать.
Мы снова отправили круг. Он дошёл до выпечки, но через полминуты вернулся.
— Мука была сообщницей, а не главарём, — сказала Лена.
Я попросила открыть дверь в пекарню и встала так, чтобы видеть обе стороны трубы. Когда капсула прошла развилку, правая лампочка загорелась. Через пять секунд она погасла. Потом в глубине пекарни вспыхнула ещё одна лампочка, хотя никто не нажимал кнопку возврата.
— Там сработал датчик, — сказал дядя Слава. — Он должен заметить капсулу и выключить всасывание. Если не заметил, поток тащит её дальше по кольцу и возвращает к кассе.
Датчик был похож на две чёрные пуговицы по бокам прозрачной трубы. Одна посылала невидимый луч, другая принимала. Капсула пересекала луч — система понимала: заказ прибыл.
Мы протёрли пуговицы. На салфетке осталась жирная жёлтая полоса.
— Масло? — спросила я.
Дядя Слава понюхал салфетку.
— Абрикосовая начинка.
Над датчиком стоял противень с остывающими слойками. У одной лопнул край, и начинка медленно стекала по стойке прямо на трубу. Её вытирали снаружи, но тонкая плёнка оставалась на чёрном окошке.
— Луч видит сквозь прозрачную трубу, но не сквозь варенье, — сказала я.
— Очень разборчивый луч, — заметила Лена.
Противень переставили. Датчик вымыли тёплой водой и насухо протёрли. Круглая капсула дошла до выпечки и осталась там.
— Теперь сорок пирожков в безопасности, — сказала тётя Нина.
Но я посмотрела на развилку. Заслонка опять повернулась вправо не сразу. После чистки датчика капсулы перестали ездить кругами, однако мука всё ещё могла однажды остановить колесо.
— У нас две неисправности, — сказала я. — Варенье возвращало заказы. А мука задерживает заслонку.
Дядя Слава снял ремень, очистил колесо и поставил вокруг механизма резиновый кожух. Он закрыл ремень сверху, но оставил снизу щель, чтобы механизм не перегревался. Тётя Нина велела перенести мешок с мукой подальше от развилки.
Перед большим заказом мы устроили последнюю проверку. Я сделала шесть бумажек разных цветов. Лена отправляла их по очереди, а я отмечала время на телефоне. Все шесть дошли куда надо. Ни одна не вернулась. Самая медленная ехала девять секунд.
Ровно в двенадцать Лена вложила в капсулу заказ детского центра.
— Сорок пирожков с капустой, — прочитала она. — Один раз. Ровно сорок.
— Отправляй, — сказала тётя Нина.
Капсула нырнула в трубу. Мы молча следили за красной тенью. Она прошла развилку, исчезла за стеной и не вернулась.
Через минуту из пекарни выглянул дядя Слава:
— Получили! И для проверки: сколько печь?
— Сорок! — ответили сразу кассирша, тётя Нина, очередь и я.
К вечеру на прозрачной трубе появилась маленькая табличка: «Не ставить начинку над датчиком». Ниже Лена приписала карандашом: «Капсулы кофе не пьют и возвращаться без причины не любят».
На следующий день я снова пришла за булочкой с маком. Моя капсула добралась до пекарни за семь секунд. Булочка — чуть медленнее, зато своим ходом, в бумажном пакете.