Я должна была всего лишь сказать: «К вечеру дождь уйдёт на восток».
Вместо этого на экране исчезла половина меня.
— Стоп! — крикнул дядя Костя из аппаратной.
— Я и так стою!
— Не ты. Эфир стоп.
Мы репетировали школьный выпуск прогноза погоды в маленькой студии местного телевидения. Раз в месяц туда приглашали ребят из кружков, чтобы показать, как устроена настоящая съёмка. Нашему классу достался прогноз. Учительница сказала, что это очень просто: выучить три предложения, не раскачиваться и не смотреть всё время себе под ноги.
Я выучила пять предложений. На всякий случай.
Студия тоже казалась простой. Камера. Два прожектора. Стол ведущего. И огромная зелёная стена.
— Где карта? — спросила я, когда пришла.
— В компьютере, — сказал дядя Костя.
— А почему стена зелёная?
— Сейчас увидишь.
Он включил монитор. На нём зелёная стена превратилась в карту области. Я стояла перед ней, а за моей спиной появились города, облака и синие полосы дождя.
— Хромакей, — сказал дядя Костя. — Компьютер видит выбранный цвет и заменяет его картинкой.
Я кивнула так, словно каждый вторник имела дело с хромакеем.
Потом дядя Костя посмотрел на мой свитер.
— А вот это плохо.
Свитер был новый, ярко-зелёный. Я специально надела его, потому что мама сказала: «На телевидении надо выглядеть заметно».
Теперь я выглядела настолько заметно, что меня не было видно.
На мониторе мои руки и голова висели отдельно, а между ними шли облака.
— Очень современно, — сказал наш одноклассник Миша. — Прогноз от призрака.
— Могу читать только температуру выше пояса, — сказала я.
Учительница стала искать, чем меня переодеть. В шкафу студии нашлись пиджак сорок восьмого размера, серебристый плащ для новогоднего концерта и толстовка с надписью «Техническая служба».
— Пиджак, — решила учительница.
Я утонула в нём до пальцев.
— Теперь у нас прогноз от директора банка, которому восемь лет, — сказал Миша.
Дядя Костя засмеялся и велел снять пиджак.
— У нас есть десять минут. Разберёмся нормально.
Он открыл настройки хромакея. На экране появилась пипетка — такой значок, которым выбирают цвет прямо с картинки.
— Мы говорим компьютеру: вот этот оттенок считать прозрачным.
Он щёлкнул по стене. Мой свитер снова исчез.
— Потому что он почти того же цвета? — спросила я.
— Именно.
— А можно выбрать другой зелёный?
— Можно попробовать. Но стена освещена не идеально одинаково. Здесь чуть светлее, здесь темнее. Если взять слишком узкий диапазон, по краям останется зелёная кайма. Если слишком широкий — свитер опять пропадёт.
Мы попробовали.
Сначала у меня появилась зелёная полоса вокруг волос.
Потом исчезло левое плечо.
Потом карта области оказалась у меня на животе, а рука стала прозрачной до локтя.
— Отлично, — сказал Миша. — Теперь ты ещё и административное деление показываешь собой.
— Миша, — сказала учительница.
— Молчу.
Он не молчал, но делал это тише.
Я посмотрела на часы. До записи оставалось семь минут.
— А если стену сделать не зелёной?
Дядя Костя показал на настоящую стену.
— Перекрасить за семь минут?
— Нет. В компьютере.
Он задумался.
— Стену — нет. Но можно снять без хромакея и поставить карту рядом на экране. Только тогда ты не будешь показывать города рукой.
Мне как раз нравилось показывать города рукой. Я тренировалась дома перед шкафом.
— Жалко.
Тут в студию вошла ведущая новостей тётя Света. Она увидела мой свитер, монитор и лица взрослых.
— Зелёный на зелёном?
— Зелёный на очень зелёном, — сказал дядя Костя.
Тётя Света сняла с шеи тёмно-синий шарф.
— Накиньте сверху.
Мы накинули.
Теперь исчезали только рукава и кусок свитера под шарфом. На мониторе я выглядела как синяя буква «Т» с головой.
— Уже почти человек, — сказал Миша.
Я вдруг заметила в углу стойку с прищепками. На ней висели куски ткани: белый, серый, синий и красный.
— А это что?
— Проверяем цвет перед съёмкой, — сказала тётя Света. — Камера иногда видит ткань иначе, чем глаз.
Красный кусок был большой, почти как плед.
— Давайте завернём меня.
— В плед? — спросила учительница.
— Это не плед, — сказал дядя Костя. — Фон для предметной съёмки.
— Значит, в фон.
Через минуту я стояла перед камерой в зелёном свитере, поверх которого был аккуратно закреплён красный прямоугольник ткани. Сзади всё держали две чёрные прищепки.
— Не поворачивайся спиной, — предупредил дядя Костя.
— Почему?
Миша увидел раньше меня.
— Потому что тогда прогноз станет про большую красную салфетку.
До записи оставалось четыре минуты.
Я начала репетировать.
— Сегодня днём температура…
На экране мой красный «жилет» был виден отлично. Зато внезапно исчез указатель, который я держала в руке.
— Он тоже зелёный! — сказала я.
Все посмотрели на пластиковую палочку.
Она действительно была зелёной.
— Кто покупал реквизит? — спросила тётя Света.
Дядя Костя поднял руку.
— В свою защиту скажу: это было до хромакея.
Указатель заменили длинной деревянной линейкой.
— Так даже научнее, — сказала я.
— Только не измеряй соседний район, — попросила учительница.
Началась запись.
Я встала на метку из белого скотча. Красный кусок ткани шуршал при каждом вдохе, поэтому я старалась дышать экономно.
На первом предложении всё шло хорошо.
— Сегодня над западными районами сохранится облачность…
Я показала линейкой на нужное место.
— …а к вечеру зона дождя сместится на восток.
И тут на карте пропал синий значок дождя.
Я замолчала.
В аппаратной кто-то сказал: «Ой».
Значок вернулся. Потом исчез снова.
— Продолжай, — услышала я в наушнике голос дяди Кости.
— Температура днём — от двадцати до двадцати двух градусов.
Синий дождь мигнул ещё раз.
Я закончила прогноз и только после слова «до свидания» спросила:
— Это я сломала погоду?
— Нет, — ответил дядя Костя. — Но очень вовремя обнаружила ошибку.
Оказалось, новый значок дождя был нарисован цветом, который программа тоже частично считала зелёным. Художник сделал капли бирюзовыми, а настройка хромакея была слишком широкой. Когда поверх карты включался дополнительный слой, часть значка становилась прозрачной.
— То есть свитер ни при чём? — спросила я.
— Свитер при чём. Но не только он.
Мы посмотрели запись.
Я говорила нормально. Не слишком быстро. Линейкой ни один район не проткнула. Красный прямоугольник выглядел почти как странный жилет, если не знать правду.
— Переснимаем? — спросила учительница.
Дядя Костя посмотрел на часы.
— Сначала исправим значок. Потом переснимем. Иначе завтра настоящий ведущий покажет дождь, который исчезает каждые три секунды.
Художник заменил бирюзовый цвет на синий. Дядя Костя сузил диапазон хромакея и проверил карту на тестовом кадре.
Во второй записи дождь держался крепко.
Я тоже.
На последней фразе мне даже разрешили убрать линейку и просто показать ладонью движение облаков.
Когда запись закончилась, я сняла красную ткань и снова стала человеком, у которого есть зелёный свитер.
— На следующий выпуск надену синее, — сказала я.
— Только не синее, — ответил дядя Костя.
— Почему?
Он нажал кнопку на пульте. Зелёная стена на мониторе мгновенно стала синей.
Миша согнулся пополам от смеха.
Я посмотрела на свой свитер, потом на монитор.
— Хорошо. В следующий раз приду в клетку.
— Крупную или мелкую? — спросил дядя Костя.
— Я сначала пришлю фотографию.