В типографии пахло бумагой, тёплой краской и дождём, который стучал по жестяному козырьку. Арина пришла к маме после школы и сразу услышала, как в дальнем углу цеха кто-то шуршит листами.
— У нас мышь? — спросила она.
— Хуже, — ответил печатник Валерий Павлович. — У нас лишняя газета.
На столе лежал свежий номер «Городских вестей». Только сегодняшний тираж уже увезли в киоски, а завтрашний ещё не начали собирать. Дата на первой полосе стояла завтрашняя.
— Кто-то напечатал пробный лист, — сказала мама. Она отвечала за вёрстку: расставляла статьи и фотографии по страницам. — Наверное, перепутали файл.
Валерий Павлович покачал головой.
— Машина была выключена. Я сам перекрыл краску и снял формы.
Арина наклонилась к газете. На первой полосе сообщалось, что утром на площади отменят ярмарку из-за поломки водопровода. Ниже была фотография: фонтан бил прямо из мостовой, торговцы уносили ящики, а городской сантехник дядя Рашид стоял по колено в воде.
— Красиво придумано, — сказала Арина. — Только зачем?
— И фотография странная, — заметила мама. — Такой ещё нет.
Они позвонили в редакцию. Там засмеялись: никакой аварии не было, ярмарка готовилась по плану. Главный редактор попросил не выбрасывать лист и обещал приехать.
Пока взрослые спорили у телефона, Арина перевернула газету. На второй странице была заметка о школьном шахматном турнире. Победителем назывался шестиклассник Гена Круглов, хотя финал должен был состояться только завтра. На последней странице стоял прогноз: дождь закончится в семь сорок утра.
— Можно проверить хотя бы погоду, — сказала Арина.
— До утра ждать долго, — ответил Валерий Павлович. — А машину надо запускать через два часа.
Он снял защитный кожух печатного станка. Внутри блестели валы. На них тонким слоем раскатывалась краска, затем изображение переходило на резиновый цилиндр, а уже с него — на бумагу. Сейчас всё было чисто. Но под приёмным лотком Арина заметила узкую синюю полоску.
— Там ещё лист.
Валерий Павлович достал его длинными щипцами. Это была половина страницы. На ней крупно стояло: «ПРОРЫВ ПРОИЗОШЁЛ ИЗ-ЗА НЕЗАКРЫТОГО ВЕНТИЛЯ ПРИ ИСПЫТАНИИ».
Мама перестала улыбаться.
— Завтра утром коммунальщики действительно испытывают новую линию возле площади.
— Значит, газета предупреждает? — спросила Арина.
— Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали, — сказал приехавший редактор Николай Семёнович. Он снял мокрую кепку и внимательно осмотрел листы. — Публиковать непроверенное нельзя. Но проверить вентиль можно.
Дядя Рашид ответил не сразу. Он был на складе и считал новые задвижки. Услышав про газету, он помолчал, затем сказал:
— Испытание назначено на семь. Вентиль должен закрываться автоматически. Сегодня мы проверяли привод, всё работало.
— А вручную его можно закрыть? — спросила Арина.
— Можно. Там красное колесо. Только крутить тяжело.
Редактор решил поехать к площади. Мама осталась готовить настоящий завтрашний номер, Валерий Павлович — запускать машину. Арину отпускать не хотели, но именно она заметила второй лист, и Николай Семёнович сказал:
— Пусть едет. Смотреть можно. Руками ничего не трогать.
Под площадью находилась насосная камера — бетонная комната, куда вела металлическая лестница. Дядя Рашид встретил их у люка. Он включил свет. Внизу гудела труба толщиной с бочку. Рядом стоял электропривод — серый ящик с мотором, который должен был сам поворачивать вентиль.
— Вот датчик положения, — показал дядя Рашид на маленький рычажок. — Когда задвижка закрыта, он нажимает кнопку и сообщает пульту: всё готово.
Арина присела, не подходя близко. На рычажке висела капля воды. Она дрожала, хотя в комнате не было сквозняка.
— Он шевелится.
Дядя Рашид посветил фонарём. В креплении не хватало гайки. Рычажок держался на одном винте и мог показать «закрыто», даже когда вентиль оставался открытым.
— Сегодня гайка была, — сказал он. — Я сам затягивал.
На полу нашли её — маленькую, блестящую, возле решётки стока. Резьба оказалась целой. Дядя Рашид поставил гайку на место и добавил стопорную шайбу с загнутым краем, чтобы крепление не раскрутилось от вибрации.
— А если бы мы не приехали? — спросил редактор.
— Насос поднял бы давление. Автоматика решила бы, что линия перекрыта. Вода пошла бы в незаконченный участок. Фонтан вполне мог получиться.
— Значит, газета настоящая? — тихо спросила Арина.
Николай Семёнович сложил лист пополам.
— Она точно полезная. Это пока всё, что мы знаем.
Вернувшись в типографию, они увидели ещё один лист в приёмном лотке. На нём не было ни аварии, ни шахмат. Только пустая первая полоса и маленькая заметка внизу: «Испытание прошло без происшествий. Ослабленное крепление обнаружено заранее».
— Машина снова была выключена? — спросил редактор.
— Была, — ответил Валерий Павлович. — Но теперь я уже ничему не удивляюсь.
Арина сравнила два листа. На первом серийный номер печатной формы заканчивался цифрой семь, на новом — цифрой восемь. Такие номера станок ставил сам на техническом поле, которое потом обрезали.
— Газета не показывает одно будущее, — сказала она. — Она печатает следующий вариант, когда что-то меняется.
Редактор задумался.
— Тогда спросим её ещё раз.
Они не стали устраивать опасных опытов. Николай Семёнович просто позвонил директору школы и попросил проверить часы в актовом зале, где должен был пройти шахматный финал. Оказалось, настенные часы отставали на двадцать минут, а судья собирался ориентироваться именно по ним. Часы исправили. Через несколько минут станок выдал узкую полоску бумаги: «Финал начался вовремя. Победитель определился после сорока трёх ходов». Имени не было.
— Правильно, — сказал редактор. — Теперь всё снова зависит от игроков.
К полуночи типография напечатала обычную газету. На первой полосе была статья о подготовке ярмарки, на второй — расписание турнира, на последней — прогноз погоды. Ни слова о том, чего ещё не случилось.
Загадочные листы Николай Семёнович запер в архивном шкафу. Утром дождь действительно закончился в семь сорок. Испытание прошло спокойно. Шахматный финал выиграла не Гена, а его соперница Майя после сорока трёх ходов.
Вечером Арина снова зашла в типографию. В приёмном лотке лежал крошечный обрезок. На нём было напечатано: «Завтра девочка принесёт печатнику булочку с маком».
— Это уже нахальство, — сказала Арина.
Но на следующий день всё-таки принесла две. Одну Валерию Павловичу, а вторую положила рядом со станком. К полудню булочка исчезла, зато из лотка выполз чистый лист с жирным чёрным отпечатком круглого макового зёрнышка.