На рассвете озеро казалось почти пустым. Вода была серой, камыши — чёрными, а деревянный настил уходил от берега в туманную низину. Арсений стоял у перил и держал в руках маленький счётчик с кнопкой.
Каждое нажатие добавляло единицу.
Щёлк.
Одна цапля прошла над водой, вытянув ноги назад.
Щёлк.
Вторая поднялась из зарослей и перелетела к дальнему плёсу.
Щёлк.
Через пять минут на экране было девять.
— Девять цапель, — сказал Арсений.
Орнитолог Ирина Львовна не подняла глаз от блокнота.
— Или девять пролётов цапель.
Арсений посмотрел на неё.
— Это разве не одно и то же?
— Через час узнаем.
Они приехали на станцию наблюдений ещё затемно. Станцией назывался маленький дом, вышка и несколько настилов над заболоченным берегом. Здесь каждую весну и осень считали птиц, чтобы понимать, какие виды проходят через озеро и сколько их становится год от года.
Арсений представлял подсчёт просто: увидел птицу — нажал кнопку. Поэтому ему и доверили счётчик.
К семи утра на экране было сорок три.
Потом над камышами появилась большая серая цапля. Она летела вдоль берега, сделала круг, села на сухую корягу, через минуту снова взлетела, пересекла залив и вернулась почти туда же.
Арсений нажал три раза.
И остановился.
— Это одна.
— Уверен?
— У неё справа на крыле светлое перо. Я его видел каждый раз.
Ирина Львовна записала что-то в блокнот.
— Тогда начинаем различать птиц и события.
Она дала ему второй счётчик.
— На левом считай все пролёты. На правом — птиц, которых мы уверенно считаем новыми.
— А если не уверены?
— Не притворяемся уверенными.
Солнце поднялось выше, туман стал тоньше. Озеро сразу оказалось не пустым, а переполненным движением. Над самой водой носились ласточки. В камышах перекликались камышовки. На отмели стояли четыре кулика и быстро перебирали ногами.
С цаплями было сложнее всего.
Одна прилетела с севера и исчезла за островком. Другая вылетела оттуда через две минуты.
— Та же? — спросил Арсений.
— Не знаю, — сказала Ирина Львовна.
— Но ведь нам нужно число.
— Нам нужно число, которому можно доверять.
Она показала на карту. Берег был разделён на участки: северная отмель, островок, тростниковая бухта, старый причал.
— Поэтому нас несколько. Вон на северной вышке Олег. У старого причала — Маша. Каждый записывает время и направление. Потом сверяем.
В половине восьмого по рации хрипнул голос:
— Северная вышка. Две серые цапли ушли на юг, семь двадцать восемь.
Арсений посмотрел на свои записи. В 7:31 он видел две птицы, прилетевшие с севера.
— Это они!
— Похоже, — сказала Ирина Львовна. — Запиши связь, но не стирай исходную запись.
Арсений нарисовал стрелку между строками.
Через двадцать минут счётчики разошлись сильно. На первом было семьдесят два пролёта. На втором — сорок восемь уверенно разных птиц.
— Получается, если просто нажимать кнопку, мы насчитаем лишних двадцать четыре.
— Не обязательно лишних, — сказала Ирина Львовна. — Среди них есть и новые. Просто мы пока не знаем сколько.
К девяти поднялся ветер. Камыши зашуршали, вода потемнела от мелкой ряби. Птицы стали летать ниже. На станции включили маленький регистратор — камеру с длинным объективом, направленную на участок над островком. Она снимала короткие серии кадров, когда в поле зрения появлялось движение.
Арсений обрадовался:
— Вот! Камера всё посчитает.
— Камера посчитает кадры, — сказала Ирина Львовна. — А мы посмотрим, что на них.
Это оказалось правдой. На первых же десяти сериях одна и та же цапля с белым пером попалась четыре раза. Ещё два раза камера сработала на качнувшуюся ветку.
Арсений сел на ступеньку вышки и стал листать фотографии. Сначала ему казалось, что все серые цапли одинаковые. Потом стали появляться различия: у одной был чуть темнее клюв, у другой — растрёпанное перо на груди, третья держала одну лапу ближе к телу во время посадки. Эти признаки не годились как вечные имена, но помогали не считать одну птицу пять раз подряд.
В десять наблюдение закончилось.
В домике на стол положили четыре журнала. Олег принёс записи с северной вышки, Маша — со старого причала, Ирина Львовна — свои. Арсений поставил рядом два счётчика.
— Семьдесят девять пролётов, — сказал он. — Пятьдесят три уверенно разных. И ещё одиннадцать непонятных.
— Хорошо, — сказала Маша.
— Что хорошего? У нас три числа.
— Было бы хуже одно неправильное.
Они начали сводить записи по времени. Две птицы, которые Олег видел в 7:28, совпали с двумя у Арсения в 7:31, а затем с наблюдением Маши в 7:36. Три записи превратились в один перелёт пары вдоль всего озера.
Другая цапля, наоборот, появилась у Маши на юге в ту минуту, когда Арсений видел птицу с белым пером на островке. Значит, это точно были две разные.
Одиннадцать непонятных постепенно сократились до четырёх.
— А эти? — спросил Арсений.
Ирина Львовна посмотрела на время, направления и фотографии.
— Эти останутся неопределёнными.
— В итоговом отчёте?
— В полевых данных — да. В оценке численности будет диапазон.
Она написала: «минимум 57, вероятно 59–61».
Арсений долго смотрел на эту строку. Ему нравились точные ответы. Пятьдесят девять выглядело гораздо приятнее, чем «от пятидесяти девяти до шестидесяти одного».
Но потом он вспомнил белое перо, три круга над заливом и четыре фотографии одной птицы.
На обратном пути они снова прошли по настилу. Озеро теперь было ярким, синим, совершенно не похожим на утреннее. На коряге у островка стояла знакомая цапля.
Арсений достал счётчик.
Палец уже лёг на кнопку.
Потом он увидел светлое перо справа и убрал руку.
Цапля взлетела, прошла над камышами и скрылась к северу.
На экране осталось пятьдесят три.