За семь секунд до начала номера Ася поняла, что красный занавес не поедет вверх.
— Стоп, — сказала она в гарнитуру. — Кулиса три, не открывать.
В наушнике зашипело, потом голос Игоря Петровича ответил:
— Принято. Артистов держим.
На сцене за занавесом уже стояли трое ребят с китайскими тарелочками на палочках. Музыка должна была начаться сразу после открытия. В зале шептались зрители, не подозревая, что номер задержали на несколько секунд.
Ася была помощницей режиссёра на летней программе детской цирковой студии. Ей было десять, и обычно её работа состояла из простых вещей: проверить, кто вышел на площадку, кто готов у входа, кому принесли реквизит. Но сегодня взрослый помощник заболел, и Игорь Петрович разрешил Асе вести сигналы вместе с ним.
Занавес управлялся не волшебством, а двумя канатами и тяжёлым противовесом за кулисой. Когда канат тянули вниз, противовес поднимался, а ткань ехала вверх. Сейчас канат дёрнулся и остановился.
— Я вижу узел, — сказала Ася.
На направляющем блоке лежала петля, которая там лежать не должна была. Кто-то зацепил свободный конец страховочной верёвки за рабочий канат.
— Не трогай, — сразу сказал Игорь Петрович. — Сначала снимаем нагрузку.
Он подошёл, закрепил канат в стопоре и только потом снял лишнюю петлю.
— Проверка, — сказал он.
Ася потянула за рабочий конец на ладонь. Занавес поднялся на пять сантиметров и остановился там, где его удержал стопор.
— Ход свободный.
— Отлично. Готовность номер семь.
— Номер семь готов, — ответила Ася.
Она посмотрела на секундомер. Задержка составила сорок две секунды.
— Музыка по моему «три», — сказал Игорь Петрович.
Ася подняла руку.
— Один. Два. Три.
Занавес пошёл вверх. Музыка включилась. Трое артистов выкатились вперёд, вращая тарелочки, и публика решила, что именно так всё и было задумано.
После номера Ася записала в листе: «№7: задержка 0:42, посторонняя петля на канате».
— Очень романтично, — сказал Сева, который выступал следующим. — Представляю афишу: «Посторонняя петля. Только сегодня».
— На твоём номере можно сделать «Посторонний Сева», если будешь мешаться у кулис, — ответила Ася.
Сева отступил за жёлтую линию на полу.
До антракта всё прошло спокойно. Потом начался второй блок, где номера шли почти без пауз. Сначала жонглёры, потом акробаты на низких тумбах, потом клоунская сценка, а сразу за ней — девочка Лена с хула-хупами.
Проблема появилась на клоунской сценке.
По замыслу Сева в огромном пиджаке должен был открыть чемодан, вытащить из него складной стул и сесть. Стул должен был сложиться под ним — безопасно, специально, на мягкий мат. После падения включался короткий барабанный удар. Публика смеялась, Сева вставал, кланялся, и через семь секунд гас свет. За эти семь секунд двое ребят убирали мат и чемодан, а Лена выходила на метку.
На репетиции всё занимало ровно семь секунд.
Сегодня Сева уронил не только стул, но и собственную шляпу. Она покатилась к краю сцены.
Он поднялся, увидел её и побежал следом.
— Не подбирай! — прошептала Ася в микрофон, хотя Сева её не слышал.
Сева всё-таки схватил шляпу, надел её, поклонился второй раз и только потом ушёл.
Секундомер показал плюс четыре секунды.
Ребята с матом успели снять его, но Лена уже стояла у входа. Если выключить свет по старому времени, она выйдет в темноту на движущийся реквизит. Если ждать семь секунд с момента ухода Севы, музыка Лены начнётся слишком рано.
Ася нажала кнопку связи.
— Свет, держим. Музыка восемь, пауза четыре.
— Принято, — ответили оба.
Мат ушёл. Чемодан исчез. Лена заняла место.
— Свет восемь — затемнение. Музыка восемь — по свету.
Зал на четыре секунды дольше видел пустую сцену. Потом она погасла, и следующий номер начался чисто.
Когда Лена вернулась за кулисы, она спросила:
— Почему пауза была длиннее?
— У Севы шляпа решила сыграть отдельный номер.
— У неё всегда были амбиции.
Сева снял шляпу и посмотрел на неё с подозрением.
— Больше никаких сольных выходов.
Но Игорь Петрович не улыбнулся. Он смотрел в расписание.
— Мы теперь отстаём почти на минуту. Финальный номер должен начаться точно в семь тридцать. Там фонограмма синхронизирована с уличными фонтанами за окном.
Студия выступала в павильоне городского парка. За стеклянной стеной вечером запускали фонтаны, и финальный номер был построен так, что последние движения артистов совпадали с высоким водяным залпом снаружи.
— Сократим поклон? — предложила Ася.
— Нельзя. Дети его заслужили.
— Тогда уберём паузу перед финалом.
— Там смена ковра.
Ася посмотрела на список.
Перед финалом шёл номер с балансировочными катушками. После него рабочие должны были убрать длинную дорожку и раскатать круглый синий ковёр. На репетиции это занимало пятьдесят секунд.
— А если круглый ковёр заранее поставить справа, а не хранить сзади? Тогда его не надо нести через всю кулису.
Игорь Петрович оглянулся на свободный участок у стены.
— Можно. Но только если проход останется свободен.
Они измерили место рулеткой. Ковёр помещался между стойкой реквизита и пожарным проходом, не заходя за красную линию.
— Переносим сейчас, — решил Игорь Петрович.
До финала оставалось три номера.
Ася предупредила ребят, которые меняли покрытие:
— После катушек Андрей тянет старую дорожку налево. Кирилл сразу катит синий ковёр отсюда. Не пересекаетесь в центре.
— А раньше мы пересекались? — спросил Кирилл.
— Раньше вы оба шли через центр и каждый считал, что другой уступит.
— Это была художественная часть.
— Сегодня без искусства.
Следующие номера прошли точно. Потом на сцену вышли балансировщики.
Ася уже почти успокоилась, когда увидела, что одна из катушек после финального трюка укатилась дальше обычного и остановилась прямо возле края старой дорожки.
Андрей посмотрел на неё.
Если дёрнуть дорожку, катушка могла покатиться по сцене.
— Не тянуть, — сказала Ася. — Кирилл, ковёр держи. Андрей, сначала катушка.
Андрей поднял её двумя руками и унёс. Только после этого дорожка пошла в сторону.
Секундомер бежал.
Десять секунд.
Двадцать.
Кирилл толкнул синий рулон. Он покатился по заранее выбранной прямой, точно к центру.
Тридцать одна.
Ребята развернули ковёр.
Тридцать восемь.
— Углы!
Они расправили края.
Сорок три.
Старая пауза занимала пятьдесят секунд. Семь секунд вернулись.
Ася посмотрела на часы. До нужного времени оставалось ровно столько, сколько было запланировано.
— Финал, готовность.
— Готовы, — ответили со сцены.
— Свет?
— Готов.
— Музыка?
— Готова.
— Фонтаны?
Игорь Петрович посмотрел через стекло. На площади погасли фонари вокруг чаши — знак, что автоматика начала вечернюю программу.
— Готовы.
Ася вдруг заметила, что сама держит дыхание.
— Пять. Четыре. Три. Два. Один. Пошли.
Музыка ударила ровно в половине восьмого.
На синий ковёр выбежали все участники. Никто из зрителей не знал ни про петлю на канате, ни про шляпу, ни про лишнюю катушку. Для них вечер просто продолжался.
На последнем такте дети подняли руки. За стеклом вода взлетела высокой белой стеной, поймала оранжевый свет и на секунду закрыла деревья.
Аплодисменты начались раньше, чем Ася успела остановить секундомер.
После поклона Сева прибежал к ней в своём огромном пиджаке.
— Ну что, мы закончили вовремя благодаря моей шляпе?
— Благодаря тому, что после твоей шляпы все остальные работали быстрее.
— Значит, она мотиватор.
— Она лежит в реквизите до завтра.
Игорь Петрович взял у Аси лист с отметками. Внизу она написала: «Финал — 19:30:00».
Он посмотрел на запись и кивнул.
— Семь секунд — это много?
Ася сняла гарнитуру.
— Когда ждёшь аплодисментов — нет. Когда по сцене катится катушка — очень много.
В это время Сева издалека спросил:
— А когда шляпа катится?
— Для шляпы времени вообще не существует, — сказала Ася.
И только после этого они пошли на общий поклон.